Еще существует выражение “целебрация Мессы”. Оно является техническим в официальных церковных документах и богословской литературе. Латинское слово celebratio от глагола celebrare имеет целый ряд смысловых значений и оттенков. В их числе: момент схождения, собирания вместе, а также: совершать нечто, производить (повторяющееся) действие, жертвовать, подражать, проповедовать… Есть также и оттенок празднования. Перевод “праздновать Мессу (Евхаристию)” является одним из допустимых. Строго говоря, “целебруют” (“празднуют”) Мессу только священники. Тот, кто возглавляет служение (“предстоятель”), называется “целебрантом”, сослужащие ему священники – “концелебрантами”. По отношению же к мирянам было бы вполне корректным выражение: “(они) участвуют в праздновании Мессы (Евхаристии)”. Ведь каждая Месса – это праздник, и все, кто на ней присутствуют, принимают участие в этом празднике. Выражение же “участвовать в целебрации Мессы” по отношению к мирянам для нашего слуха звучит несколько необычно, поскольку указывает на специфическое служение священников.

С другой стороны, термины “целебрация”, “целебровать” для русского языка нехарактерны, поэтому в большинстве русскоязычных документов (во всяком случае, в официальных переводах) они не используются. Иногда в качестве возможного перевода предлагается термин “священнопразднование”, но из-за его громоздкости он не выглядит слишком удачным.

Отметим, что в Конституции “О Божественной Литургии” II Ватиканского собора, когда говорится о “сознательном и деятельном участии мирян в совершении Литургии”, всегда используется слово celebratio (“liturgicarum celebrationum partecipationem”). Также и в английском языке выражения типа “participate in the celebration of the Mass” вполне употребительны и в отношении мирян, то есть слово celebration частенько используется в расширительном значении.

Редакция СКГ

Некоторые католики негодовали, когда Папа Иоанн Павел II пригласил в Ассизи представителей всех вероисповеданий для совместной молитвы о мире. Им казалось, что этим жестом Папа уровнял все Церкви и религии. Подобная интерпретация ассизской встречи, конечно, неверна. II Ватиканский собор призывает верующих к широкому диалогу с «отделенными братьями», с нехристианами и неверующими. И в этом диалоге должны участвовать не только иерархи, но и простые миряне. Ведь его необходимость вытекает не только из постановлений собора, но, прежде всего, из апостольского характера самой Церкви.

Диалог с представителями других конфессий и вероисповеданий не исключает верности собственной вере, а совсем наоборот – требует его. Релятивизация тех или иных пунктов вероучения не только не способствует экуменическому диалогу, но, напротив, с самого его начала делает его бесполезным и пустым. Подлинный религиозный диалог принесет свои плоды лишь в том случае, если обе стороны ведут его в духе истины. Помимо глубокого укоренения в собственной вере для экуменического диалога необходима также открытость на другого человека. Результатом подлинного межрелигиозного диалога вероисповеданий может быть не только более глубокая встреча людей различного вероисповедания, но и, прежде всего, более глубокая встреча с Самим Богом. Диалог религий, который ведется честно, в духе смирения и взаимной открытости является диалогом веры, диалогом об истине, освобождающей от взаимных предубеждений и непонимания, нараставших в течение многих столетий.

Что касается свидетелей Иеговы, мы вновь должны подчеркнуть, что характерной чертой межрелигиозного диалога является обоюдная открытость на поиск истины. Если мы замкнемся в себе:

«только я знаю истину и должен приобрести тебя для нашей веры», то не достигнем никаких результатов. Практика вроде бы говорит о такой именно позиции многих свидетелей Иеговы. Но и в данном случае обобщение может оказаться несправедливым и незаслуженно обидеть кого-нибудь. К беседе со свидетелями Иеговы мы также должны приступать без предубеждений и внутреннего осуждения. Так как нет худшего свидетельства веры, чем вести себя дерзко и тем более унижать собеседника. Мы должны принципиально уважать каждого человека, даже если он лично нам неприятен или же не вовремя навязывается со своим «межрелигиозным диалогом».

Межрелигиозный диалог может быть действительно небезопасен для человека, который не уверен и колеблется в собственной вере. Речь, конечно же, не идет здесь только о колебаниях интеллектуальных, но, прежде всего, о колебаниях эмоциональных и нравственных. Мы не были бы честны со своей совестью, если бы отрекались от собственной веры ради облегчения жизни или из-за внутренних разногласий с отдельными людьми в Церкви либо предубежденного отношения к церковным учреждениям. И это касается не только случаев перехода в другие конфессии и вероисповедания из Католической церкви, но и вступления в нее. Когда кто-либо чувствует глубокое разочарование в своей вере, его первой обязанностью является поиск причин этого разочарования. Если же источником кризиса веры окажутся эмоциональные, нравственные или духовные трудности, то, прежде чем вступать в какой бы то ни было диалог о вере, необходимо серьезно искать решения собственных проблем в той области, где они возникают.

Юзеф Аугустин SJ

Ответ: Исторически в Западной Церкви, как и в Восточной, период, предшествующий Рождеству, действительно был оформлен как пост. Пост в разных поместных традициях мог продолжаться от восьми дней (с 17 декабря) до 40 дней (по аналогии с Великим Постом), а некоторых монастырях – даже дольше. В конце концов, Папа Григорий I Великий (конец VI века) установил продолжительность Рождественского поста в 4 недели.

Притом в Риме пост был приготовлением к встрече Рождества, т.е. вхождения в мир Младенца-Иисуса. Между тем, в Ирландии, Шотландии, Галлии (территория современной Франции) акцент делался на Втором Пришествии Христа, которого ожидали в духе глубокого покаяния. В XII веке обе традиции слились воедино, мотивы подготовки к Рождеству и ожидания Второго Пришествия переплелись между собой, а Адвент переживался как время строгого поста.

Однако литургическая реформа, прошедшая в Католической Церкви в конце 60-х годов XX столетия, внесла в эту практику значительные изменения. С точки зрения современных предписаний, Адвент, строго говоря, не является временем поста. Адвент – это время радостного ожидания – ожидания как Христова Рождества, так и Второго Пришествия Господня. Именно эту радостную весть возвещает нам Евангелие.

И все же, некоторые элементы поста в литургической традиции и традиции бытового благочестия сохранились. К ним относятся: фиолетовые литургические облачения священников, свечи фиолетового цвета на адвентовом венке, опущение гимна «Слава в вышних Богу» на воскресной Мессе. Кроме того, верующим рекомендуется во время Адвента избегать шумных увеселений, приступить к исповеди. В этот период не принято играть свадеб и т.д.