Есть люди, встречи с которыми надолго оставляют в душе тёплые чувства сопричастности к добрым делам. Их, кстати говоря, совсем немало в нашей жизни. Если, конечно, не смотреть на неё через разноцветную муть домашнего телеэкрана и не принимать близко к сердцу всего того, о чём пишет жёлтая пресса, любящая запускать со своих страниц мыльные пузыри фальшивых сенсаций. Понятно, что в наши демократические дни жёсткого прагматизма моё утверждение может показаться излишне сентиментальным, но основано оно на личном журналистском опыте, подтверждённом в очередной раз беседой с главою Барнаула Владимиром Николаевичем Колгановым.

Некоторые из обсуждаемых вопросов выходили за рамки заявленной тематики, но, я думаю, что точка зрения мэра одного из самых крупных сибирских городов на культуру, религию, мораль и нравственность будет интересна читателям «Сибирской Католической Газеты», так как мы живём в многоконфессиональном мире, частью которого является и наша вера.

- Владимир Николаевич, что Вы думаете по поводу возвращения католического храма ?

- Я считаю, что его следует вернуть общине барнаульских католиков. Истории католической церкви на Алтае без малого триста лет. Всем известны имена организаторов рудного дела на Алтае горных мастеров-штейгеров Филиппа Трегера и Иоганна Юнгханса. Нашему великому изобретателю паровой машины Ивану Ползунову помогал имевший хорошее техническое образование священник Лаксман, ставший позднее академиком.

Среди людей, много сделавших в своё время для развития Барнаула, было немало немцев и поляков, для которых христианство в его католическом варианте являлось национальной религией. Среди них – видный администратор Борис Меллер, предприниматели братья Пранг, деятели просвещения и здравоохранения Василий Штильке и Фридрих Геблер, именем которого названа одна из улиц в центре современного Барнаула и десятки других. Среди военнослужащих барнаульского гарнизона в начале прошлого века было более 200 поляков, являвшихся полноправными гражданами Российской империи, так как тогда сама Польша была её частью.

На деньги этой обширной католической диаспоры известный архитектор Иван Носович и построил католический костёл в 1913 году, украсивший центральную часть Барнаула. В середине 30-х годов он был национализирован. Верхняя его часть была разобрана, а нижняя отдана под аптеку.

Ныне там размещается несколько успешно работающих организаций, в том числе и аптека, обслуживающая жителей Центрального района, в числе которых множество инвалидов и ветеранов войны и труда. Поэтому проблема перевода всех этих учреждений в другое место очень непроста и требует большого внимания. Но, как бы там ни было, в любом случае, мы будем искать взаимоприемлемые варианты возвращения костёла верующим-католикам.

Подобные проблемы существуют и в православной церкви. Здание планетария, считающегося одним из лучших учреждений такого профиля в России, тоже когда-то было храмом. Подобрать ему равноценную замену мы пока не можем.

Кроме того, следует имеет ввиду, что чётко разработанного законодательства, необходимого для передачи церковной недвижимости, пока ещё нет. В самое ближайшее время должен выйти закон «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения», разработанный Министерством экономического развития. На его основании оно и будет передаваться конфессиям, пожелавшим вернуть себе в собственность утраченные в своё время культовые здания и сооружения с земельными участками,

На сегодняшний день имущественные отношения между религиозными организациями и государством регулируются постановлением Правительства России № 490 от 30 июня 2001 года, имеющим обязательный характер только для имущества, находящегося в федеральной собственности. Для субъектов и муниципальных образований это постановление является рекомендательным.

- Я думаю, что одна из самых сложных сторон в работе руководителя Вашего уровня, заключается в том, что он одновременно должен решать целый ряд крупных общественных проблем, затрагивающих при этом личные или групповые интересы людей…

- В принципе – да. Что же касается обсуждаемой нами проблемы возвращения храма, то здесь нет никаких личных интересов, если не считать таковыми возможную перемену служебного адреса. Речь идёт прежде всего о восстановлении исторической справедливости, желании возродить и поддержать духовные традиции, характерные для того или иного народа.

В связи с этим мы ещё пять лет назад обратились ко всем без исключения верующим краевого центра подписать обращение муниципальной власти. В нём было заявлено о создании в нашем городе прочной основы для межконфессионального содружества, необходимого для формирования полноценного гражданского общества. Нашу инициативу поддержали все без исключения, руководители религиозных организаций Барнаула.

- Епископ Сергей Ряховский, духовный лидер российских христиан веры евангельской и член Общественной палаты при Президенте России, с котором я встречался во время его визита в Барнаул в прошлом году, говорил мне, что духовная атмосфера, созданная в Барнауле, – явление пока ещё редкое в российских городах. О Вашей доброй привычке в преддверии религиозных праздников посещать церкви и мечеть тепло отзывались председатель Духовного управления мусульман Алтайского края, главный имам Фагим Хазрат, настоятель Барнаульского прихода Римско-Католической Церкви отец Богдан Каленцки, многие православные священники и пасторы христиан-евангелистов. Чем вызвано такое внимание к религиозным делам?

- Я бы не стал говорить, что внимание к верующим в Барнауле какое-то особенное. Многое делается и в других городах и сёлах Алтайского края при поддержке Краевой администрации. А в соседнем Кузбассе, к примеру, при помощи губернатора Амана Тулеева был построен в Прокопьевске католический храм; в Томске при поддержке областной и городской власти действует лучшая в России общеобразовательная католическая средняя школа. Немало хорошего в межконфессиональном сотрудничестве делается в Новосибирске, Красноярске, Иркутске, Тобольске и других городах Сибири. И это прекрасно.

Духовное благополучие для человека не менее важно, чем материальное. Об этом нам говорят Президент Медведев и патриарх Кирилл, считающие, что величие страны определяется не количеством оружия, не только лишь экономическим благосостоянием, а её культурой и духовностью. Без них не может быть великой и могущественной державы. Не человек для экономики, а экономика для человека. Такая задача ставится сегодня. И это абсолютно верно. Отсутствие нравственных ориентиров в экономике, политике или управлении может свести на нет все усилия, направляемые на развитие народного хозяйства и улучшение материального положения наших сограждан.

- Вы считаете, что Церковь – наиболее эффективный инструмент в борьбе с бездуховностью и людскими пороками?

- Во всяком случае, один из самых эффективных. Не следует забывать, что у православного, католического или мусульманского духовенства тысячелетний опыт воспитания людей на основе вечных духовных ценностей. Таких как «не кради», «не убий», «не лги», «почитай родителей». На них, как и много веков назад, держится мораль наших современников. Именно она является основным стержнем человеческой личности.

- Мораль – в природе человеческой. Её нормы устойчивы и вечны. Действительно, что можно противопоставить заповеди «не укради» или «не лжесвидетельствуй»? Но это – одна сторона вопроса. Вторая же состоит в том, что ещё очень многие люди настроены к религии равнодушно или даже враждебно. Они считают веру данью моде и признаком невежества. Некоторые считают монастыри рассадником мракобесия, отличающимся от всевозможных сект только тем, что общины монахов не преследуются государством…

- Такое отношение к религии идёт от пренебрежительного отношения к культуре вообще и незнания истории в частности. Кто в старину переписывал книги? Или занимался генетикой и селекцией?

В средневековых православных и католических монастырях было известно около трёхсот сортов яблок и производились почти все лекарственные препараты, используемые в тогдашней медицине. Я уже не говорю об эстетике церковного слова и пения, живописи, архитектуре, которыми мы восхищаемся до сих пор. Не стоит забывать и роль, которую играла Церковь в политической истории России. Скажем, в период феодальной раздробленности она выступала против междоусобиц. Она вдохновляла на борьбу с иноземными захватчиками. Святой Сергий Радонежский был вдохновителем победы на Куликовом поле, митрополит Филарет бесстрашно обличал жестокости Ивана Грозного. В годы Великой Отечественной войны Сталин, понимая мощный патриотический и нравственный потенциал, имеющийся в традиционных для России христианстве и исламе, снял запреты, наложенные на деятельность священников этих конфессий. И сегодня их роль крайне важна в деле создания гражданского общества

- Я согласен с Вами. Но я не уверен, что такое же мнение будет у людей, едва сводящих концы с концами. Они озабочены проблемой собственного выживания. На что им надеяться, когда реальность разбивает в прах любой жизненной замысел?

- Спасибо за этот вопрос и реалистичное понимание ситуации. Не стоит пребывать в легковесном оптимизме. Для простого человека нынешняя жизнь трудна. И для того, чтобы сделать её легче, всем структурам государственной власти необходимо напряжённо трудиться. Государство обязано помогать тем, кто в силу не зависящих от них причин не в состоянии обеспечить себя. Для тех же, кто работает, надо создавать такие экономические условия, при которых их деятельность имела бы экономический смысл и была бы рентабельной.

Вместе с тем, отталкиваясь от темы нашего интервью, я хотел бы сказать, что поддержка государства, какой бы сильной она ни была, не может решить всех личных проблем человека, если у него не будет веры в возможность выстроить собственное будущее с помощью своей семьи и детей. В Библии говорится о том, что хорошо воспитанные дети – залог счастливой старости. Без любимых близких вообще теряется сам смысл человеческого существования.

Семья – своеобразное место встречи поколений, от деда до внука, где дети учатся нравственности и взаимоподдержке в трудных ситуациях. В ней воспитываются вера, любовь, ответственность за свои поступки, справедливость и уважение к закону.

В Барнауле таких семей очень много среди прихожан православных и католических приходов, в мусульманской мечети и протестантских общинах.

- Владимир Николаевич, мне приходилось слышать о Вашем увлечении военной историей. Почему – история, а не что-то техническое? Вы ведь по образованию инженер-строитель…

- Я бы не стал называть военную историю своим увлечением. Скорее, это просто интерес. В молодости я служил на Тихоокеанском флоте, на эскадренном миноносце «Вразумительный» и в редкие свободные часы читал разные книги по истории российских армии и флота, которая полна замечательными примерами отваги, верности присяге и беззаветной любви к Родине. У российского офицерства – совершенно особая роль в истории нашего государства. Именно офицеры были основой отечественной культуры. Вспомните Державина, декабристов, Лермонтова, Глинку, Достоевского, Толстого, Пржевальского, Жуковского, Пирогова, Бехтерева и многих других. Практически во всех областях науки, техники, литературы и искусства офицеры России оставили глубокий след. Это наследие – мощное подспорье в нравственном и патриотическом воспитании молодёжи

- А каких полководцев Вы считаете особо выдающимися?

- Суворова, Кутузова, Бонапарта и Георгия Жукова.

- Ваше любимое изречение об офицерах ?

- Герой Отечественной войны 1812 года знаменитый поэт-генерал Денис Давыдов однажды так написал о сослуживцах-офицерах: «Наши души принадлежит Богу, тело – Отечеству, сердце – даме, а честь – никому». Лучше не скажешь.

- А какая христианская мысль особенно Вам близка?

- Православный святой Серафим Саровский однажды сказал, что надо держать руки в труде, а Бога в сердце.

- Похожее высказывание есть и у Франциска Ассизского.

- Это ещё раз говорит о единстве христианской нравственности у католиков и православных

- Что, на Ваш взгляд, является главным в работе руководителя?

- Умение мыслить. Оно – самое важное в любой деятельности. Это значит, решая те или иные проблемы, уметь организовывать конструктивный диалог, который является залогом прогресса и успеха в любом деле.

Беседу вёл Михаил Попенко,
член Совета прихода католической общины
г. Новоалтайска

Биографическая справка:

Владимир Николаевич Колганов родился 25 июня 1947 года в посёлке Гродеково Приморского края, в семье военнослужащего. С 1954 года живёт в Барнауле.

В 1966—1969 годах проходил службу в Тихоокеанском флоте на эскадренном миноносце «Вразумительный». Закончил Барнаульский строительный техникум и Алтайский политехнический институт. Прошёл путь от помощника мастера ремонтно-строительного цеха Алтайского котельного завода до главы города Барнаула.

Очень много общего!

Я побывал в гостях у нескольких семей и видел такое же радушие, гостеприимство как во многих наших сибирских семьях. То же многообразие типов внешности, характеров как у нас, те же выражения эмоций, похожий способ праздновать. Родные и друзья собираются за большим столом (иногда – за очень большим!), приносят свои блюда или готовят вместе с хозяевами. Многие блюда похожи на наши: разновидность супа с макаронами, рис или картофель с мясом, разновидности пельменей (равиоли) и вареников… (названия и рецепты меня интересовали, но не сильно). После первого и второго подают последовательно сыры, сладкое и фрукты (шампанское по праздникам). Крепкие напитки подают, но только в конце трапезы и немного. Во время обеда или ужина всегда есть вода и вино. На следующий праздничный ужин приглашает другая семья.

Конечно, есть и отличия. Рождество празднуют обычно без снега, рождественское дерево растет во дворе, подарки детям приносит святая Люция, в первый день нового года мальчики возрастом до 10 лет ходят по домам с поздравлениями и получают монеты…

Как празднуют Рождество?

Уже во время Адвента дома, улицы, деревья украшают гирляндами; в храме, в центре села и в каждом доме устраивают рождественские ясли (до 25 декабря – без фигуры Младенца Христа). 23-го декабря в храм приходят на исповедь дети, 24-го декабря – взрослые (многие предпочитают исповедоваться в близлежащих санктуариумах или монастырях). Пища в этот день очень скромная до вечера. После вечерней или ночной Мессы – торжественная трапеза в кругу ближайших родственников. Трапеза начинается с молитвы и благословения, после чего хозяева предлагают свои произведения кулинарного искусства. 25-го все отдыхают, родные снова собираются к обеду в другом доме (у родителей, брата, сестры) и в конце трапезы все получают именные подарки. (Дети тоже готовят и подписывают подарки для родителей и других членов семьи.) Утром или вечером семьи участвуют в св. Мессе, а позднее все желающие от мала до велика участвуют в «Лото», разыгрывая комплекты со сладостями и другими продуктами.

Жизнь общины и семьи

С большой радостью я наблюдал активное участие почти всех прихожан в на св Мессе и в литургии повседневной жизни (свидетельство о вере и дела милосердия). На св. Мессе прихожане читают чтения, поют в хоре, играют на инструментах, дети помогают у алтаря, семьи по очереди берут ответственность за храм и подготовку к Литургии. Кроме того, в деревне с 250 жителями действуют 2 ассоциации: по помощи больным в интернатах и по помощи христианам Востока! Есть малое отделение «Каритас», несколько прихожан являются катехизаторами. Мужчины не стесняются ходить в храм, напротив, идут (чаще едут) во главе семьи и участвуют активно. Некоторые из них готовятся стать постоянными диаконами. Вообще, мужчины интересуются вопросами экономики, политики и неплохо осведомлены. Здесь принято заботиться о своей малой родине и почетно быть избранным в мэры района. Говорю здесь о хороших примерах: и в Италии не все являются добрыми христианами. Некоторые семьи начинают день с размышления над отрывком из Евангелия, все семьи стараются каждый день обедать и ужинать вместе, начиная молитвой, иногда держась за руки. В праздник родители за столом кратко напоминают детям его смысл, за столом все делятся радостями и проблемами, тут же находят момент для родительского совета. Больные пожилые католики могут ежедневно смотреть прямую трансляцию св. Мессы в 9.00 (по воскресеньям – в 9.00, в 11.00 и вечером). Своих пожилых родителей, даже с помутненным рассудком, стараются оставить дома и уделить немного внимания, чем радуют их очень в последние годы земного странствия. Я видел, как светилось лицо одной такой бабушки в окружении внуков и правнуков.

Сохраняем доброе в наших традициях и принимаем таковое в других. Благодатного года всем! Сердечный привет из Италии!

Богоявление 2009 г.

о. Виктор Билотас

Наш первый вопрос – о. Айгарсу:

- Пожалуйста, расскажите немного о себе и о своей «сибирской миссии».

- о. Айгарс: Я – латгалец. Родился в Аглоне. Аглона – это известный во всей Латвии, но также и за ее пределами, центр паломничества. Здесь находится чудотворная икона Божией Матери. Вот и Нина (ред.: Нина Матвеевна Пурикова) неоднократно участвовала в этом паломничестве. Сам я – родом оттуда. Я – «сын» Божией Матери Аглонской. Я стал католическим священником, служу в сельском приходе недалеко от места своего рождения.

- Но Ваша миссия – служить латгальцам, разбросанным по бескрайним просторам бывшего Советского Союза?

- о. Айгарс: Можно и так сказать. Хотя на самом деле всё получилось немножечко спонтанно. В советские годы официальная историческая наука умалчивала о переселенцах. Мы тогда жили в одном государстве – Советском Союзе, – но практически ничего не знали о наших соотечественниках в Сибири. Лишь в 90-х годах начались этнографические экспедиции в Сибирь, организованные отделением балтистики Санкт-Петербургского университета. Они-то и подали весточку: оказывается, в Сибири живут латгальцы, которым даже удалось сохранить собственный язык, причем язык столетней давности, на котором говорили наши прабабушки. У нас в Латвии язык развивался, а в сибирских краях остался законсервированным.

Наиболее крупная латгальская диаспора была обнаружена в городе Ачинске Красноярского края. И здесь же стала регулярно проводиться так называемая «Зимняя школа для латгальцев». Ее участники учились читать и писать на латгальском языке, разучивали латгальские народные песни, слушали лекции по латгальской истории и культуре.

В конце концов, встал вопрос и о религиозном возрождении. Учащиеся школы захотели увидеть «настоящего латгальского священника», а организаторы экспедиций принялись таких священников искать. В первый раз в Сибирь поехал другой священник, но продолжить здесь свою работу не смог. Тогда он предложил мне принять эстафету, поскольку я тоже очень интересовался этой темой. Я уже четвертый раз приезжаю в Сибирь.

- Поясните, пожалуйста, нашим читателям, кто такие латгальцы. Чем они отличаются от латышей?

- о. Айгарс: Латгальцы – этническая группа, которая входит в состав латышского народа. Однако Латвия традиционно делилась на западную и восточную, и, в силу ряда обстоятельств, эти две части латышского этноса имели разную политическую и культурную историю. Отсюда – их характерные особенности. Западная Латвия долгое время была под влиянием немецкой культуры. И в религиозном отношении там преобладают лютеране. Восточная Латвия была частью Польского государства, проникалась влиянием польской католической культуры, а затем вошла в состав Российской империи. Латгалия – это католический регион Латвии. Когда-то понятия «латгалец» и «католик» были синонимами. Некоторые бабушки до сих пор так и говорят: «мы – каталики», желая подчеркнуть этим не только религиозную, но и национальную принадлежность. Кроме того, есть местная специфика в бытовой культуре. И язык несколько отличается.

В настоящее время в независимой Латвии продолжается дискуссия. Некоторые ученые, поддерживая точку зрения советских времен, по-прежнему называют латгальский язык диалектом латышского языка. Но гораздо больше сторонников у другой точки зрения: латгальский язык – это особый язык, хотя и родственный латышскому, но вполне самостоятельный. Эту точку зрения поддерживают и специалисты за пределами Латвии, скажем, филологи Санкт-Петербургского университета. На латгальском языке существует как светская, так и духовная литература, причем эта традиция насчитывает 250 лет. Официальный литургический язык, на котором служит Католическая Церковь в Латгалии, – это язык латгальский. На этом языке и сегодня издаются книги, делаются радиопередачи. Существует широкое движение в поддержку требования предоставить латгальскому языку статус регионального. Есть и фонд Возрождения латгальского культурного наследия. На гранты этого фонда я и путешествую в Сибирь.

- Какой город является центром Латгалии?

- о. Айгарс: В культурном отношении – город Резекне. Там же находится и центр нашей епархии.

- А каким образом латгальцы оказались в Сибири?

- Нина Матвеевна: Наши предки приезжали в Сибирь с 1896 г. вплоть до Первой мировой войны. Это было связано со Столыпинской аграрной реформой. В родной Латгалии многие семьи жили очень бедно, недоставало земли. В Сибири им были предложены такие условия, о которых они и не мечтали: бери земли, сколько хочешь. Люди перебирались на новое место жительства с сельскохозяйственным инвентарем и домашней скотиной, они и рождались, и умирали в дороге. А в Сибири им пришлось обустраиваться на пустом месте, корчевать лес, поднимать целину… Остается только поражаться силе духа и терпению наших прадедов… Обычно для поселения ими выбирались такие места, которые напоминали их родные места в Латвии. Так возникли латгальские хутора, целые латгальские деревни. Латгальцы привезли сюда свой образ жизни, свою молитву, свою веру. У всех латгальцев – очень глубокие католические корни. Я знаю это по своей собственной семье, по семьям моих родственников.

- Где сегодня находится центр «Сибирской Латгалии»?

- о. Айгарс: Безусловно, в Ачинске. Там ныне официально зарегистрировано Латгальское культурное общество.

- А в Новосибирске нет возможности организовать что-то подобное?

- Нина Матвеевна: Возможность есть. Есть люди, которые дорожат своими «латгальскими корнями», знают латгальскую культуру и говорят на латгальском языке. Вообще, латгальцев в столице Сибири достаточно много. Но мы пока только «находим друг друга», ведем подготовительную работу. Мы очень рады, что теперь есть кому к нам приехать.

- Каковы Ваши впечатления от пребывания в «Сибирской Латгалии»?

- о. Айгарс: Когда ты проезжаешь 4 тысячи километров, затем приходишь в простой деревенский дом и начинаешь говорить на своем родном языке, а тебя понимают, тебе радуются… Это очень приятно! Мы дарим радость людям и получаем заряд радости от них. Такой вот «взаимный обмен»…

- Нина Матвеевна: А я хочу сказать, что, благодаря о. Айгарсу, в Сибири есть Месса на латгальском языке. Мы молимся Розарий на латгальском языке, можем слушать проповеди на латгальском языке. Всё это – признаки нашего религиозного и национального возрождения. Наши латгальские бабушки ничего подобного не видели много десятилетий. И каковы же их чувства, когда сегодня они всё это видят и слышат, сами участвуют в этом!? Это потрясающе!…

- о. Айгарс: Четыре года назад, когда я впервые приехал в Сибирь, только немногие «сибирские латгальцы» могли прочитать «Отче наш» на родном языке: еще от бабушки помнили. А в этом году, когда мы ездили по деревням, можно было наблюдать такую картину. На определенный час назначена Месса. Я открываю дверь и вижу, что помещение заполнено людьми и все читают Розарий по-латгальски. И эти люди готовились, ждали священника! Это – самый большой подарок для меня! Общая молитва на родном языке (или родном языке их предков) сплачивает этих людей и способствует становлению их личного и национального самосознания.

- И каковы дальнейшие перспективы «латгальского возрождения» на наших землях?

- Нина Матвеевна: Мне очень понравилось то, что сказал однажды наш Владыка Иосиф. Если говорить о статистике, то она, может быть, не слишком впечатляюща. Но у Бога – совершенно другой счет. Бог заботится не о статистике, а о спасении каждой отдельной души. Вот недавно о. Айгарс посетил одного старичка. После инсульта он забыл русский язык, но помнил латгальский. В этой связи возникла проблема исповеди. И, наконец, мне удалось привести к нему о. Айгарса. Старичок исповедался на родном языке утром, а умер вечером.

Сам факт того, что мы собираемся вместе, вместе молимся, вместе идем на Мессу, наполняет мое сердце радостью и оптимизмом. Для меня основа национального возрождения – это возрождение религиозное. Другой идеи, которая могла бы нас сегодня объединить, я не вижу. Латгальская община в Новосибирске есть, она регулярно собирается в католическом храме, и я приглашаю всех латгальцев нашего города к ней присоединиться.

См. также Латгальцы в Сибири: фотогалерея

Нам часто приходится слышать мнение, будто католические священники рассуждают о проблемах семьи лишь отвлеченно-теоретически, поскольку сами семей не имеют. А где же практика? – недоумевают люди. Насколько, по Вашему мнению, католические священники компетентны решать вопросы, касающиеся семейной жизни?

Прежде всего, любой священник имеет опыт жизни в своей собственной семье, той, в которой был воспитан. У него же были родители, родственники, он участвует в семейной жизни своих братьев и сестер… Действительно, опыта супружества у него нет. Тем не менее, священник безусловно имеет право говорить о семье и её проблемах. Ведь, в ходе своей душепопечительской практики, он сталкивается с множеством семейных проблем. Мы, священники, зачастую выглядим более компетентными в семейных делах, нежели иные женатые мужчины, которым катастрофически не хватает времени на собственную семью. Бывает так, что супруг отдаёт всю свою мужскую энергию профессиональной деятельности, а в супруге и прочих домочадцах видит лишь некий довесок к своей карьере, к процессу «делания денег». В таком случае его опыт семейной жизни будет очень бедным. Между тем, священник, беседуя с сотнями мужчин и женщин об их проблемах, в итоге приобретает большие познания и может давать мудрые советы, касающиеся взаимоотношений в семье.
Вместе с тем, нельзя отрицать, что сексуального опыта священник не имеет. Вот поэтому ему не следует входить в детальное обсуждение тех сторон супружеской жизни, о которых он не имеет никакого понятия или о которых знает исключительно из книжек. Какие-то советы священника, относящиеся к интимной сфере, могут и вовсе показаться смешными. Вот почему священники обязательно должны искать компетентных сотрудников из числа мирян: мужчин и женщин, имеющих богатый опыт семейной жизни и соответствующие теоретические познания. При решении многих практических проблем их советы будут звучать более убедительно.

Вы встречались с российскими священниками, работающими с семьями. Насколько полезным в России может оказаться опыт работы с семьями в Польше? Что общего в ситуации семьи в этих странах, а в чём состоит их специфика?

Так или иначе, Россия принадлежит к сфере иудеохристианской культуры, а потому фундаментальные человеческие ценности, включая и ценности семейные, на Западе и в России идентичны. Концепция семейной жизни в общих чертах совпадает у католиков и православных. Понимание семьи, выраженное в романе «Анна Каренина» великого русского писателя Льва Толстого, имеет универсальное значение. Ныне семья переживает кризис и в России, и в Польше, и в западных странах. В его основе – кризис основополагающих религиозных и моральных ценностей. На Западе предпосылкой кризиса семьи стал просвещенческий, гуманистический атеизм, в России – атеизм коммунистический, имевший политическую окраску. Атеизм произвёл в человеческой душе громадные опустошения. В современной России многие районы больших городов, как и многие сёла, до сих пор лишены действующих храмов. Значительный процент россиян, воспитанных в традициях коммунистического атеизма, всё еще не ощущает потребности в религии, не испытывает «голод Слова Божия». Правда, они не относятся враждебно ни к религии, ни к идее Бога. Тем не менее, большого энтузиазма в строительстве новых церквей я в России не замечаю. А ведь коммунисты разрушили десятки, если не сотни, тысяч церквей. В одной только Москве было снесено свыше восьмисот церквей. Семьдесят лет беспощадной борьбы с религией породили «религиозную пустыню». Я был приятно удивлён тем фактом, что все церкви, которые мне довелось увидеть в Москве, оказались действующими. Но вот толп молящихся я там не обнаружил. Между тем, в той же Западной Украине, которая вошла в состав Советского Союза позднее – после Второй мировой войны, в деревнях и новых городских районах церкви растут как грибы после дождя. То же можно сказать и о Польше. И всё-таки, и западный, и российский атеизм имеют общие родовые черты. Общие родовые черты имеет и порождаемый ими кризис. Разрушая связи человека с Богом, атеизм разрушает и связи людей между собой.

По словам Папы Иоанна Павла II, на Западе главной дилеммой стал вопрос «иметь или быть». Уровень материального благосостояния неуклонно повышается и в России. Как следует воспитывать людей, чтобы они в первую очередь стремились «быть», а не «иметь»?

Противопоставление «быть» и «иметь» – это некая схема, и, как и любая схема, таит в себе известное упрощение. «Иметь» само по себе не является грехом, и Церковь всегда отстаивала право частной собственности. Принимая во внимание тот факт, что в России коммунисты на целые десятилетия лишили людей собственности, включая и собственность, прямо необходимую для жизни, было бы просто бесчеловечным обличать современных россиян за их желание что-то «иметь». Наоборот, в России необходимо всячески подчёркивать право человека «иметь». Человек имеет право на достойную жизнь, имеет право дать хорошее образование своим детям в своей родной стране или заграницей. Нельзя прививать людям комплекс вины за то, что они стремятся больше работать и больше зарабатывать. Однако необходимо говорить о тех условиях, при которых желание «иметь» будет оправданным. «Иметь», но «иметь», не теряя личной свободы; «иметь» то, что ты сумел честно заработать; «иметь» не только для себя, но и для других, будучи готовым поделиться с бедными. Проблема России в том, что немногие олигархи богатеют за счёт всех остальных. Подобное положение дел существует в Африке и Латинской Америке. Впрочем, власть денег пробуждает алчность везде – независимо от континента, расы или культуры. Даже в демократических странах концерны-монополисты виновны во многих злоупотреблениях.

Имеет ли смысл духовное попечение о семьях, живущих в гражданском браке и не могущих заключить брак церковный? Ведь им нельзя дать отпущение грехов… Между тем, у нас в России подобная ситуация имеет место сплошь да рядом. А люди страдают от того, что они не могут получить прощения грехов в исповеди и приступить в таинству Причастия.

Я бы не стал искусственно разделять исповеди и духовного попечения, особенно в России, где католики живут в диаспоре и порой имеют лишь ограниченные возможности общения со священником. Искреннее покаяние в своих проступках, духовная беседа в любом случае приносит пользу. Притом такая беседа может закончиться отпущением грехов, но это вовсе не обязательно. Необходимо внушать людям, что исповедь перед священником имеет огромное значение в любом случае, даже тогда, когда условия для сакраментального отпущения грехов ещё не созрели. Что касается гражданских браков, то часто бывает так, что лишь одна сторона видит в сложившейся ситуации нравственную проблему. Вторая сторона этого не понимает. Чаще всего страдают в таких союзах женщины. И их страдания лишь умножаются от того, что мужья не разделяют их переживаний. В этих обстоятельствах духовная беседа со священником может принести обуреваемой противоречивыми чувствами, измученной совести некоторое успокоение. Настоятельно необходимо воспитывать у мужчин и женщин, живущих в гражданском браке, чувство принадлежности к Церкви.

Но порой мы, священники, не видим смысла исповедовать людей, которым невозможно преподать отпущения грехов…

Невозможно преподать сакраментального отпущения грехов, однако можно дать кое-какую надежду, оказать духовную поддержку, поощрить к молитве, к стяжанию покаянного духа, к искренним отношениям с Богом. В духовной жизни есть один основополагающий принцип: вера имеет безусловный приоритет перед требованиями морали. Вера, если её огонёк поддерживать годами, не дать ему угаснуть, в конце концов принесёт плод – плод жизни в согласии с церковными канонами. Это прямо относится к христианам, живущим в гражданском браке. Мы должны в это верить. Бог знает, как сделать прямыми запутанные жизненные пути. Но как и когда это произойдёт, – спросите Вы? Давайте, просто положимся на Бога…

Очевидно, что в ходе краткой беседы невозможно подробно обсудить проблему христианской семейной гармонии. Но что Вы считаете самым главным? Представьте себе, что в Вашем распоряжении (как это часто бывает в современных радио- или телепрограммах) только одна или две минуты…

Источник семейной гармонии – взаимное уважение, уважение к свободе близкого человека, его личной автономии, его достоинству. Если в союзе мужчины и женщины нет уважения, то такой союз неизбежно становится «отравленным», отношения подвергаются порче. В современной европейской культуре необоснованно превозносится роль сексуального фактора в супружеской жизни, а другие аспекты – духовный, моральный, религиозный – напротив, недооцениваются. Но, скажем, в исламской культуре, как и в традиционных культурах Африки и Азии, ситуация совершенно другая. Роль чувств, роль сексуального влечения при заключении брака оценивается гораздо скромнее. Было бы нестерпимой гордыней утверждать, что сложившаяся в современной Европе манера отношений между мужчиной и женщиной – это и есть верх совершенства. Безусловно, очарование, чувство влюблённости в отношениях между полами – это великий дар. Но на одном только подобном чувстве прочного семейного союза не построишь. В окружающем нас мире тьма таких примеров. Чувство влюблённости очень легко оборачивается чувством ненависти, жаждой мести… Никто не способен ранить тебя так глубоко, как тот, в кого ты влюблён.

Каковы Ваши впечатления от пребывания в России?

Прежде всего, я вижу Церковь, которая как птица Феникс восстаёт из пепла. Я вижу мужество, жертвенность, творческий дух священников, сестёр-монахинь, мирян… Цветы духовности появляются в выжженной господством атеизма пустыне. Достаточно подумать, что в Новосибирске – ныне двухмиллионном городе – на протяжении десятилетий была лишь одна действующая православная церковь, да и ту собирались закрыть в середине семидесятых годов. А ныне в России вновь забили источники молитвы Церкви: молитвы литургической, как и личной молитвы верующих. Всё это – повод для радости. Я думаю, что подлинное богатство Церкви в России – это бедные. Шанс для Российской Церкви – в её служении бедным. Их не всегда увидишь на центральных улицах городов. Но стоит лишь побродить по окраинам, посмотреть на знаменитые «хрущобы» или на ещё более ветхие домишки, и ты получишь адекватное представление о всё ещё существующей российской нищете. Мать Тереза Калькуттская руководствовалась вдохновением свыше, когда основала в России пятнадцать общин своего ордена – по числу тайн святого Розария.

Вы говорили, что, отправляясь в Россию, прочитали много «лагерной литературы»…

Я и в самом деле зачитывался произведениями Шаламова, Солженицына, Гинзбург… В этой литературе – правда о человеке. В экстремальных условиях выявляется, кто такой человек, на что он способен. Варлам Шаламов пишет, что человеку ни в коем случае нельзя видеть того, что происходило в сталинских лагерях. Именно лагеря вскрыли всю бездну нравственной «тьмы», таящейся в человеке. Но, с другой стороны, был и человеческий героизм, красота человеческой души… Мне жаль, что ныне в России неохотно вспоминают о жертвах коммунизма. А ведь они заслуживают нашей благодарной памяти. Мы помним о мучениках первых веков христианства, а мученики XX века заслуживают ничуть не меньшего уважения. Память о мучениках нужна, в первую очередь, не им. Она нужна нам! Необходимо говорить и писать о мучениках. Мы все – в неоплатном долгу перед россиянами, поляками, верующими других национальностей, отдавшими свою жизнь за Христа.

Беседовал о. Анджей Обуховский

Сначала – несколько слов о том, как я вообще попал в Рим. Всем выпускникам семинарии «Марии – Царицы Апостолов» в течение нескольких лет после рукоположения может быть предоставлена возможность продолжить свое богословское образование в Риме. Я этой возможностью воспользовался и в итоге оказался в «вечном городе». Область моих интересов – история Церкви, поэтому, среди множества римских учебных заведений, я выбрал Григорианский университет. Это – единственный университет в Италии, а, может быть, и во всем мире, который имеет в своем составе факультет Истории Церкви. В других университетах обычно есть лишь кафедра церковной истории при богословском факультете. Меня поселили в Папской коллегии «Руссикум». Сами стены столь славного учреждения, воспитавшего несколько поколений подвижников российского католичества, внушают почтение. «Живая легенда» нашей епархии, о. Алексей Стричек, провел в этих стенах много насыщенных духовным творчеством лет, а другой старейший священник, о. Иосиф Маха, был здесь ректором. Путь от «Руссикума» до «Григорианы» занимает около 20 минут пешком.

Григорианский университет – учреждение со славной историей, богатейшей традицией, огромной библиотекой. И это – несмотря на все потери, на все трудные моменты судьбы. Основанный иезуитами, этот университет переживал кризис в XVIII столетии, когда орден иезуитов был временно упразднен. Тогда же подверглась конфискации университетская библиотека, и ее фонд составил основу Национальной библиотеки Италии. Однако же, преодолев все невзгоды, и иезуитский орден, и опекаемый им университет, и научная библиотека были восстановлены и вернули себе значение центра христианского просвещения.

Именно в «Григориане» вселенское измерение Католической Церкви становится явственным и осязаемым, переживается со всей наглядностью и отчетливостью. Здесь обучаются студенты со всех континентов, из более чем ста стран. Есть среди них и не-католики: лютеране, православные… Здесь же можно увидеть Церковь во всей полноте её чинов: в студенческих аудиториях рядом друг с другом сидят священники, монашествующие, миряне, мужчины и женщины. Итальянцев среди студентов – не более 15%, однако преподавание ведется на итальянском языке, и этот язык стал для нас языком межнационального общения. Кто-то владеет итальянским получше, кто-то – похуже, однако мы можем знакомиться, общаться, заводить новых друзей, ходить друг к другу в гости… Мы узнаем о ситуации Католической Церкви в других странах, мы вникаем в иные типы духовности, культурной традиции. Тем самым, само понятие «кафоличности» наполняется для нас реальным смыслом.

Что касается моих научных интересов, то меня очень занимает тема идентичности Католицизма на просторах России вообще и Сибири в частности. Идентичности сибирского католика была посвящена недавняя пастырская конференция в нашей епархии. Мы связываем ее с освоением Сибири в XVIII – XIX столетии, с массовыми репрессиями сталинского режима. Однако на самом деле корни католического присутствия в Сибири (особенно – в Южной Сибири) уходят в глубину веков. Собственно, евангелизация этих территорий началась еще в V веке и шла через Среднюю Азию и Монголию, а затем – через регионы нынешних Тувы, Бурятии и Алтайского края. На том этапе особая роль принадлежала несторианским миссионерам и проповедникам. Центр Несторианской церкви находился тогда в Персидском государстве, но ее миссионерские усилия были устремлены на север – к кочевым племенам. Среди монголов и родственных им народностей было немало христиан, а некоторые племена приняли христианство в полном составе.

Католические миссионеры пришли на те же территории в XIII веке. Есть исторические сведения о сильной доминиканской миссии среди башкир, а один из башкирских князей даже обратился в католичество со всей семьей. Но особую роль сыграли францисканцы. Они специально изучали монгольский язык, инкультурировались в монгольскую среду, принимали кочевой образ жизни, перемещались вместе с племенами… Некоторые из них погибли мученической смертью. Области Южной Сибири, Алтайского края в XIV веке входили в состав Апостольского викариата с центром в Пекине (тогда этот город назывался Ханбалык).

В Риме мне дана превосходная возможность ощущать пульс жизни Вселенской Церкви, изучать историю христианства даже в столь отдаленных от его столицы областях, как моя родная Сибирь. Я имею постоянную возможность слушать проповеди Святого Отца: очень глубокие богословски и, вместе с тем, конкретные и ясные. Однако есть и нечто еще более значительное. Это – святыни первых веков христианства, с которыми здесь встречаешься буквально на каждом шагу. Сама возможность ходить по тем же улицам, по которым ходили когда-то апостолы Петр и Павел, повергает меня в восторг и трепет. Особенно сильно это ощущалось в первые месяцы моего пребывания в Риме. В центре города есть много так называемых domus ecclesia. Это – частные дома, в которых собирались первые христиане для совместной молитвы и совершения Евхаристии. Ныне над этими местами высятся христианские храмы, однако, зайдя внутрь и спустившись в крипту, мы можем видеть остатки тех самых комнат, баптистериев, древнюю христианскую символику и т.д. А на том месте, где ныне располагается церковь «Санта Пуденциана» (близ знаменитого храма «Санта Мария Маджоре»), по преданию остановился апостол Петр, впервые прибывший в Рим. Здесь же (в доме состоятельного римлянина Пуденция, принявшего христианство) он постоянно совершал Евхаристию. Целый ряд мест связан и с именем апостола Павла. Это – площадь «трех фонтанов», где Апостол народов был обезглавлен. По преданию, его отрубленная голова трижды коснулась земли, и в этих местах чудесным образом забили источники. Рядом располагается еще одна церквушка: здесь в I веке находился карцер, а в нем святой Павел дожидался казни, молился, утешал других узников, приводил их ко Христу. Ныне весь этот комплекс принадлежит монахам-траппистам. Еще одно место заключения Петра и Павла (где они проповедовали и крестили) находится между площадью Венеции и Колизеем. Соответствующий храм-музей посещает ныне очень много людей.

В Риме я не раз приходил ко гробу «князя апостолов» в Соборе Святого Петра. Перед самым моим отъездом на каникулы, на Первой вечерне торжества Святых Первоверховных Апостолов Петра и Павла (28 июня) Папа Бенедикт XVI объявил, что останки, покоящиеся под алтарем Собора Святого Павла «вне стен», – подлинные, они в действительности принадлежат Апостолу язычников. Церковное предание издавна свидетельствовало, что в этом месте находится могила Павла, а теперь данный факт получил научное подтверждение. Здесь же, в Риме, в храме св. Климента, покоятся и мощи покровителей нашей страны – святых Кирилла и Мефодия.

Не менее глубокое впечатление произвели на меня памятники древнего христианского искусства (его называют «палеохристианским»): катакомбные фрески, саркофаги IV века. За кажущимся примитивизмом кроется не только живое религиозное чувство, но и полет богословской мысли. Сюжеты, представленные на иных саркофагах, можно с полным правом назвать «богословием резца». Это – иллюстрации Священной Истории и даже возвышеннейших тайн веры, как, например, догмата о Святой Троице. Мы привыкли восхищаться, как «очень древними», святынями XIV или XVI века, скажем, иконами школы Андрея Рублева или Новгородской школы. Но какое же чувство должны тогда вызывать у нас римские реликвии, которым почти две тысячи лет!?

Нигде, как здесь, так не ощущается экзистенциальный контакт с нашими предшественниками во Христе, с истоками самой веры. А потому и опыт моего годичного пребывания в столице христианства я мог бы обобщить одной фразой: «прикоснуться к истокам веры».

Свящ. Виктор Билотас

От кого больше зависит численность общины: от священника или от самих прихожан? Отец Вильгельм говорит: «от Бога».

- Отец Вильгельм, как получилось, что Папа Римский Бенедикт XVI назначил Вас своим прелатом?

- Прелатами назначают, в основном, почтенных и почитаемых священников в возрасте. В Германии среди священнослужителей слова «престарелый священник» и «прелат» считаются синонимами (но прелатов в Германии почему-то очень мало, а престарелых священников много). Меня же в прелаты «выдвинул» хороший друг нашего прихода отец Петр Фидермак, долгое время гостивший в Челябинске. На престольный праздник в декабре прошлого года к нам приезжал апостольский нунций архиепископ Антонио Меннини, и отец Петр предложил нунцию позаботиться о том, чтобы я стал прелатом. Дело в том, что я – самый старший из священников нашей епархии и первый священник из-за границы, который служит в России, да еще 15 лет, на это и упирал отец Петр. Никаких почестей я не хотел, но спорить с отцом Петром было бесполезно, и нунций, как оказалось, запомнил его предложение, и затем вместе с нашим епископом Иосифом Вертом SJ направил соответствующее обращение в Ватикан к Святейшему Отцу. Вручение документа на пастырской конференции в Новосибирске 11 августа было для меня большой неожиданностью – и думать забыл о просьбе отца Петра Фидермака, ведь в приходе у настоятеля очень много дел…

- Теперь Вас полагается называть «монсиньор Палеш»?

- Нет, не надо этого! Все привыкли называть меня «отец», и я привык. Не нужно никаких почестей; даже будет лучше, если люди забудут, что я теперь прелат. Конечно, они очень этим гордятся, я знаю, но земные награды и титулы для нас далеко не на первом месте. Так что даже не знаю, как буду носить этот прелатский пояс, который мне вручил в Новосибирске отец епископ. Сутану я не ношу – не очень удобно, да и погода жаркая.

- Вы никогда не жалели, что приехали служить в Россию?

- Нет! Для меня большая награда служить здесь, чем получить некие почести. Вообще, 15 лет служения в России – мои лучшие годы за все годы священства!

- Трудно быть священником?

- Если служишь, вкладывая в это всю свою душу, служишь с сердцем – всегда радостно. Если же наполовину или вообще без сердца, автоматически исполняя свое служение, это, наверное, очень трудно. Великий французский священник, святой Иоанн Мария Вианней говорил: «Как страшно быть священником! Какое сострадание вызывает священник, который совершает Литургию как что-то привычное! Как несчастен священник, чья нравственная сущность не соответствует его служению!». Во время Святой Мессы мы произносим Евхаристическую молитву: «…благодарим Тебя, ибо Ты удостоил нас стоять пред Тобою и служить Тебе» – для осознания смысла священства нужно вникнуть и понять формулировку этой молитвы. В фильме «Кароль» (о Папе Иоанне Павле II) есть такая фраза: «Священник – это человек для других людей». Очень точная формулировка! Священство – великий подарок от Бога. Я очень рад, что Господь послал мне такое призвание, и если бы сейчас передо мной вновь стоял выбор профессии и жизненного пути, я не раздумывая, снова пошел бы учиться в семинарию!

[...]

- Католики любят говорить о человеческой свободе. В чем она заключается?

- Свобода – не вседозволенность. Она заключается в том, что мы делаем не то, что нам хочется, и чего требуют наши гордость, высокомерие, эгоизм – а в том, что мы исполняем волю Божью. Люди, которые считают веру своеобразными узами, на самом деле очень сильно скованы – они зависят от своей и чужой воли, алкоголя, наркотиков, секса, на них влияют события, информация из масс-медиа, депрессии и т.д. Если же человек делает, что Бог хочет, он обретает настоящую свободу, во-первых, от своего эго. В Евангелии Господь устами апостола Павла говорит: «К свободе призваны вы!». Пойдя за Иисусом, мы освобождаемся от всех внешних и внутренних оков. Мы это хорошо видим на примере бразильского католического центра реабилитации бывших наркоманов: все они сами пришли к Христу и с Его помощью завязали с наркотиками навсегда. Теперь они свободны! Говорят, невозможно полностью бросить наркотики, но это не так. Люди живут в этом центре десятилетиями, помогают новым своим собратьям по несчастью покинуть эту дьявольскую клетку. Они слышат Слово Божие, идут за Иисусом, и обретают свободу. Если человек отдает свою жизнь в руки Господа, он становится свободным.

– Целибат – это тоже элемент христианской свободы?

– В каком-то смысле, безусловно, да. Монашествующие и священнослужители – все они свободны, но их свобода в другом – жить в послушании, бедности, целомудрии. Некоторые говорят, целибат ненормален. Для них ненормален, для меня и многих других обет безбрачия естественен – Бог дал нам такой путь к свободе. Свободу человека можно сравнить с качелями: они не могут свободно качаться, если не будет крепления, некоего винта. Таким винтом является вера.

Иван Слободенюк

Святой Доминик знал, что в его время была очень сильна угроза Церкви от различных ересей, например, от катаров, которые своей жизнью стремились доказать, что правы именно они, а не католики. Святой Доминик не побоялся сразу же после основания ордена отправить своих братьев на служение во Францию, в Польшу, чтобы они проповедью Евангелия защищали веру.

Основы жизни доминиканцев — это, с одной стороны, община, совместная жизнь братьев (в нее включается совместная молитва — бревиарий, псалмы), совместная литургия, святая месса, потом занятия наукой и получение образования. Это очень важно. Доминиканец, начиная с новициата, должен постоянно приобретать знания, должен учиться. Но формация не кончается с принесением вечных обетов, она должна продолжаться дальше. Мы просто обязаны постоянно изучать различные «горячие» проблемы, в которых мы сможем потом помочь другому человеку. И самое главное — это познание Истины, Божьей Истины. Лозунг нашего ордена — «Слушать и понимать Божью правду, чтобы потом передавать ее другим». В этом нам помогает молитва, наука, — подводит нас к проповеди Евангелия. Проповедь Божьего Слова — это не просто проповедь, но и свидетельство моей жизни, это моя работа доминиканца. Я думаю, что это главное условие нашей доминиканской жизни. Еще один важный момент — это жизнь в целомудрии, послушании, бедности. Нам помогает в этом молитва Розария — молитва, которую святой Доминик получил от Пресвятой Девы Марии, молитва, которая углубляет связь с Богом, позволяющая проникать в тайны веры.

Сегодня, когда многие, очень многие люди заблуждаются и далеки от истины, не знают, где правда и куда надо идти, роль доминиканцев огромна: нести Божий свет, который поможет узнать о Боге, о себе — кто я в глазах Божиих, и, наверное, до конца мира будет нужда в том, чтобы проповедники нашего ордена жили и работали. Но существует и другая сторона: насколько мы ответственны перед Богом, перед людьми, перед Церковью за всю нашу жизнь…

Я работаю в Киеве уже три года. Что мы, доминиканцы, делаем здесь, на Украине, и вообще в восточной части Европы, и откуда мы здесь? Хочу сказать, что первым доминиканцем, который пришел в эти земли, был святой Гиацинтус, который вместе со своими братьями поселился в Киеве еще в средние века. Здесь уже была католическая община, свой епископ, и доминиканцы начали свое служение со строительства храма. Но были они здесь не очень долго: пришли монголо-татары, и монахам пришлось уходить.

Второе «пришествие» доминиканцев — это XV век, но и в этот раз они пробыли здесь недолго — около двух столетий, до восстания Хмельницкого, который изгнал братьев из Киева.

Третья «попытка» — это XVIII век. Но в середине XIX века царь запретил деятельность различных орденов, среди них и доминиканцев.

Во времена Советского Союза несколько доминиканцев приехали в Белоруссию, на Украину, даже в Россию, чтобы помогать третьему ордену.

Надо сказать, что орден доминиканцев — это большая семья, в которую входят отцы и братья, сестры (интересно, что святой Доминик сразу же основал монастырь для монахинь-доминиканок в Анжу, чтобы сестры своими молитвами просили Господа о помощи братьям в проповеди Божьей Истины) и третий орден — миряне, которые хотят жить в нашей духовности доминиканцев.
Но продолжим об отцах-доминиканцах в восточных землях. Эти отцы приезжали, основывали разные общины, помогали епархиальным священникам в их работе. Приезжали на месяц-два, во время каникул, отпусков, — когда могли. Потом, после распада Советского Союза, в 1991 году, доминиканцы появились в Киеве, где была сильная община молодых людей, которые закончили Рижскую семинарию. Некоторые из них еще во время учебы или после нее вступили в орден. В Латвии сейчас очень сильная община доминиканцев, которые работают в Риге и Лиепае. В Белоруссии также работает отец-доминиканец Казимир Великосевец, который помогает епископу Свёнтеку. Доминиканцы работают также в Витебской епархии — один поляк, один белорус.

На Украине наш дом — это прежде всего монастырь Пресвятой Девы Марии и святого Владимира в Киеве, где сейчас нас восемь священников-доминиканцев. Кроме того, есть приходы в Чёткове, Ялте, Ростове. В России у нас пока только приход святой Екатерины в Санкт-Петербурге. И еще один отец, Александр Хмельницкий, — в издательстве «Истина и жизнь».
В Киеве нас много — восемь отцов: один из Франции, один из США, остальные из Польши. Можно сказать, это центр доминиканцев на востоке. Мы работаем в Киеве в Институте высшего знания им. св. Фомы Аквинского. В институте прекрасная библиотека, но условия не очень хорошие, поэтому мы должны думать о расширении помещения, чтобы можно было спокойно работать, учиться и проводить какие-то встречи. Кроме института святого Фомы, мы имеем издательство «Кайрос», где работают два отца и группа мирян. Мы издаем епархиальную газету и с апреля этого года — еженедельник тиражом 8 тысяч экземпляров. Эта газета имеет своей целью помощь католическим приходам на Украине. Некоторые православные тоже читают эту газету, которая дает информацию о жизни Церкви на Украине, в мире, публикует статьи, посвященные формации, пояснения учения Церкви (в этом она похожа на московское издание «Свет Евангелия»). Кроме того, мы издаем книги на украинском, русском языках. Все доминиканцы, которые учились в Польше, знают отца Салия, богослова, чьи книги очень популярны в Польше. Мы решили переводить их на русский и украинский языки и издавать как пособия для катехизации. Издается также ежемесячник «Проповедник», посвященный катехитической формации, — вкладыш в епархиальную газету.
Накануне приезда Папы состоялась презентация энциклики Иоанна Павла II «Наступающее третье тысячелетие», которую мы с помощью итальянских братьев перевели на украинский язык.

Студенты нашего института каждые два месяца собираются на встречи, посвященные социальному учению Церкви. В этих встречах участвуют многие студенты киевских вузов. Есть также «община Святого Духа», которая по субботам и воскресеньям собирается на совместную молитву. Кроме того, наши отцы помогают в приходах, проводят реколлекции, конференции, служат мессы (на русском, испанском, английском языках).

Еще мы стараемся делать свежие «посвящения». Например, в феврале была годовщина со дня рождения отца Александра Меня. Была лекция, показ видеозаписи об отце Мене, затем несколько человек рассказали о своих встречах с ним. Информацию об отце Мене мы с помощью наших друзей-украинцев поместили на сайт в интернете.

Мы поддерживаем тесную связь с подобным издательством во Франции, в Париже, которое издает много книг для людей, которые ищут Бога, которые были крещены, но потеряли свою веру. Мы хотим помочь людям и в Церкви, и вне Церкви.
Все это — наша жизнь, мы не знаем, много мы делаем или мало, мы просто делаем то, что, на наш взгляд, может помочь Церкви.

Будущее доминиканцев на Украине и в России связано, прежде всего, с новыми призваниями, и с тем, что мы можем сделать для Церкви на этой земле. Наверное, каждый доминиканец имеет свои планы, свои надежды. Наверное, нам надо больше сил вкладывать в издательство, в наш институт, чтобы наша жизнь действительно была свидетельством доминиканской жизни — посвящением Богу и другому человеку. Кроме того, моя мечта — это чтобы мы больше шли в Россию. Не все связано с нехваткой людей, просто будущее — это сегодняшняя молитва о призваниях, о хороших святых призваниях, о том, чтобы мы всегда могли ответить на разные вопросы, которые сегодня ставят перед собой и перед Богом люди. Наш ответ — это Божий ответ, ответ, который мы даем через наше служение. И еще одно. Нам иногда говорят: «Название вашего ордена по-латински звучит «Domini canes», что значит «Господние собаки»». Один из Пап говорил, что мы, доминиканцы, как «собаки Господни» должны зализывать раны больного человечества. Эти раны сегодня — ереси, ошибки, заблуждения современного человека, который вообще потерял смысл жизни. И, наверное, то, что мы можем и должны делать, — это всегда открывать свое сердце на нужды другого человека.

И еще один, последний штрих к портрету доминиканского ордена, — это фреска, которую написал блаженный фра Анджелико. Святой Доминик держит в руках Библию, как человек, который углублен в молитву, который глазами сердца смотрит, видит, погружается в Истину Пресвятой Троицы, чтобы потом рассказать об этом другому человеку, рассказать о той правде, которая захватила меня и захватывает других, — о том, что мир Божий красив, что он принадлежит всем нам, и что мы можем быть счастливыми уже здесь, на земле, что Господь Бог сотворил нас для счастья земного и для счастья будущего, вечного.
Вторая картина, другая фреска блаженного фра Анджелико — это святой Доминик под крестом, где святой руками обхватил древо, на котором распят Спаситель, и драгоценная кровь Спасителя льется ему на руки. Кровь — это жизнь, которая входит в нас, которая помогает нам войти в жизнь Господа Бога, жизнь, которую подарил мне Господь, — жизнь, которая принадлежит мне и другим. Доминиканцы никогда не должны забывать, что Божья Истина, Божья правда существует для всех, и пусть все люди будут в жизни Иисуса Христа, откроют для себя великий мир веры, надежды, любви, в котором и есть наше Спасение.

Беседу с отцом Марюшем Вознаком ОР провел о.А.О.