Дорогие собратья в священстве!
Подходит к концу Год Священника, подходит к концу и наша Пастырская конференция. Я долго готовил этот доклад, как молодой священник, который намеревается одной проповедью обратить приход, и должен признаться, что у меня этого не получилось. Я просто выскажу некоторые мысли, которые отчасти перекликаются с темой работы по группам: «Радости и печали священника Преображенской епархии». А базовый документ, которым должна вдохновляться вся наша встреча – это Послание Папы Бенедикта XVI на Год Священника. Я его активно использовал и буду неоднократно его цитировать.
Я – священник. Мы – священники. Что означает это для меня? Для нас? Бесконечное счастье или постоянные сомнения? Изнурительный труд в винограднике Господнем? Мистические переживания при совершении Евхаристии и других Таинств? Или автоматизм, доведенный до рутины?

Я думаю, всем нам стоит почаще вспоминать о начале своего призвания. О том дне или более длительном периоде, когда Господь настойчиво стучался в двери нашего сердца. Это – та отправная точка, в которой часто бывают заложены как счастье, так и кризисы нашего священства. Когда я читаю Послание Святого Отца на Год Священника, многое всплывает в моей памяти. Я помню, как в первые месяцы моего пребывания в Литве «инкогнито» (никто, кроме двух священников, не должен был знать о подлинных целях моего приезда в католическую Литву) мне посчастливилось побывать на престольном празднике, когда давались «отпусты» (индульгенции). Было это в небольшой деревне возле Игналины, где работала известная во всём Советском Союзе атомная электростанция. То был праздник Пресвятого Сердца Иисуса. На престольный праздник съехались верующие из других населенных пунктов. Здесь можно было услышать слово известного проповедника и, приступив к таинству исповеди, получить индульгенцию. И в эту-то маленькую деревушку собралось больше верующего народа, чем обычно собиралось в городском приходе – около 5-ти тысяч человек. Мне запомнилась Литания к Сердцу Иисуса в конце службы перед выставленными Пресвятыми Дарами. Ее пели два молодых священника, для одного из которых это была премициальная Месса, а второй приехал в качестве паломника. У обоих был хороший голос, но меня больше волновала та мысль, что эти два человека уже прошли до конца путь, на который я только что вступил. Они уже преодолели все испытания, они уже служители алтаря, они уже имеют опыт, к которому мне только предстоит приобщиться. Я тогда еще не знал литовского языка и не понимал смысла произносимых прошений. Но это обстоятельство не мешало мне переживать Литанию мистически. Какой же сладостной была та молитва к Святейшему Сердцу Иисуса, к Сердцу Того, Кто так настойчиво призывал меня: «иди за Мной!»
И в новициате иезуитов Литания к Сердцу Иисуса была для меня самой благодатной молитвой. А сегодня, когда я слышу ее мелодию, то мысленно возвращаюсь к той первой своей любви. Мне кажется, что каждый из нас имел подобный опыт в начале пути собственного призвания. И почитание Святейшего Сердца Иисуса, о котором говорит Папа в своем Послании, должно занимать важное место в нашей священнической жизни. Нам бы стоило сегодня спросить себя: как я провожу, как намереваюсь проводить июньские богослужения к Сердцу Иисуса в моем приходе и как я лично почитаю Сердце Иисуса – этот символ Его любви к нам. Святой Отец цитирует в своем Послании слова Арсского Пастыря: «Священство есть любовь к Сердцу Иисуса».

Я помню, что, будучи еще подростком, услышал, что если исповедоваться девять раз подряд в первую пятницу месяца, каждый раз принимая Святое Причастие, то наверняка будешь спасен. Примерно такое обещание в действительности было дано Господом св. Марии Маргарите Алакок. Я с энтузиазмом приступил к этой практике, но священник на девятый раз к нам не приехал. Моя мама предложила мне самому поискать священника, но по тем временам это было трудноисполнимо. И всё-таки, я думаю, что я заслужил «высокую отметку» у Бога: ведь я действительно старался. Но оказавшись в католической Литве и даже потом, уже будучи священником, я не обращал на эту, безусловно полезную практику особого внимания, хотя для этого были все условия. Это уже негативный пример: существует опасность привыкания к святым вещам, и она подстерегает каждого из нас.

Еще хочу отметить, что Папа в своем Послании подчеркивает важность почитания святых, подражания им. Прежде всего, он ставит в пример святого Арсского Пастыря. Собственно, всё Послание строится на исследовании священнического служения св. Иоанна Марии Вианнея. К сожалению, мы порой отходим и от этой практики. Наше почитание святых утрачивает свою изначальную притягательность. Вспомним, как мы горели огнем, впервые читая Жития святых. У меня к числу такой литературы относились биографии св. Алозия Гонзаги, св. Иоанна Боско, св. Франциска Ассизского, св. Терезы Авильской. Я полагаю, что пример святых сыграл огромную роль в зарождении и созревании нашего призвания. С житием св. Иоанна Марии Вианнея я ознакомился на первом курсе семинарии. К тому времени я уже имел некоторый опыт духовной жизни, за спиной остались годы новициата в Обществе Иисуса. Долгая молитва Иоанна Марии Вианнея перед Святыми Дарами только подкрепляла и утверждала мою собственную практику. Уважаемый литовский священник, мой старший товарищ и наставник, каждый раз после Мессы шел и садился в исповедальню, независимо от того, стояли ли перед ней люди или нет. Ревность святого Арсского Пастыря в служении исповедника воодушевляла меня делать то же самое. Дон Боско импонировал мне своей работой с молодежью. Святая Тереза Авильская пробуждала интерес к более глубокой молитве. А когда я читал Житие св. Франциска Ассизского, то думал: если бы меня не привлекал так сильно образ иезуита – воина Христова, то я охотно последовал бы Бедняку из Ассизи.
Мой старший друг-священник даже удерживал меня от чрезмерного увлечения Житиями святых. Он считал, что для серьезной формации более подобающими являются книги типа учебника по аскетике и трудов по богословию. Как же я удивился, когда много лет спустя, уже в мою бытность епископом, он с особой настойчивостью рекомендовал мне чтение подробных и обстоятельных жизнеописаний святых!

Как я уже отмечал, Папское Послание на Год Священника в значительной мере посвящено анализу жизненного пути покровителя этого Года, небесного покровителя всех приходских священников св. Иоанна Марии Вианнея. Я сейчас хочу процитировать некоторые фрагменты Послания: «Он прибыл в Арс, маленькую деревню в 230 жителей, предупрежденный епископом, что он найдет там религиозную практику в плачевном состоянии: “В этом приходе нет большой любви к Богу, но она зародится благодаря вам”». Я в связи с этим подумал, что и многие из вас были однажды направлены мной в какой-то сибирский приход, в котором религиозную жизнь нужно было начинать с нуля или почти с нуля, в котором после 70-ти лет атеизма можно было найти очень мало любви к Богу.
Я продолжаю цитировать Папское Послание: «”Боже мой, даруй мне обращение моего прихода. Я готов терпеть всё, что Тебе угодно, до конца своих дней… лишь бы они обратились!”, – с этой молитвой он начал свою миссию. Святой Пастырь полностью посвятил себя обращению своего прихода, думая прежде всего о христианском воспитании вверенного ему народа». «Первое, чему мы должны научиться, – говорит Папа, – это полному отождествлению себя со своим служением. В Иисусе Личность и Миссия сливаются воедино…» Иначе говоря, у священника не может быть 8-часового рабочего дня или 5-дневной рабочей недели. Священник остается священником день и ночь, всю жизнь до самой смерти, если только он не попытается сбросить это «сладкое иго».
После пребывания в Литве, в новициате Общества Иисуса, в семинарии, и следуя примеру знакомых мне священников, я по своем приезде в Сибирь тут же поставил у изголовья кровати телефон, дабы иметь возможность в любое время дня и ночи отправиться к больному или на исполнение какой-то иной священнической обязанности. Правда, ситуация в наших краях была совсем другая и после нескольких ошибочных звонков ночью я отодвинул телефон немного подальше. За 19 лет служения в Сибири меня ни разу не вызывали ночью, но готовность к такому обороту дела должна присутствовать всегда. Там, где верующих католиков меньше, чем в стране с преобладанием католицизма, есть определенная опасность «заснуть» в духовном плане. Ее нужно иметь в виду, чтобы не попасться в ловушку.

Далее Бенедикт XVI рассказывает о собственно пастырских трудах св. Иоанна Марии Вианнея: «Арсский Пастырь сразу взялся за дело, смирено и терпеливо приводя в согласие свою жизнь служителя со святостью порученного ему служения, решив буквально “жить” в своей приходской церкви: едва прибыв, он избрал церковь своей обителью… Он входил в церковь до утренней зари и выходил из нее только после вечернего Ангелуса. Когда он бывал кому-то нужен, его следовало искать там…» И я опять вспоминаю свои «романтические времена», когда после одного года, проведенного в Литве в качестве викария, епископ отпустил меня на все четыре стороны. Когда я спросил: «Так куда же мне ехать?», он мне ответил: «Тебе это лучше знать!» У меня и в самом деле было несколько приглашений, и я остановил свой выбор на волжском городе Марксе в Саратовской области. Там существовал молитвенный дом, однако ничего другого не было. В подвале молитвенного дома, где катехизировали детей (по соображениям безопасности), находились также мои столовая и кухня. А наверху была небольшая комната, перегороженная шкафом. В одной половине умещалась исповедальня, а в другой – моя крохотная спальня, о существовании которой прихожане, пожалуй, даже не догадывались. Я находил в этом большую радость. Наверное, и многие из вас пережили эту возвышенную духовную радость служения Христу в самой простой обстановке. Только представить себе: ведь я жил в доме, в котором живет Сам Господь! Одного этого было вполне достаточно для счастья.
Ныне наши бытовые условия значительно улучшились. Сегодня состоится закладка краеугольного камня под здание нового Епархиального центра. Это обстоятельство можно только приветствовать, но есть и опасность утраты того святого идеализма, которым мы вдохновлялись у истоков своего священнического пути.

И я опять обращаюсь к Папскому Посланию: «Святой Пастырь учил своих прихожан прежде всего свидетельством своей жизни». Я переживал, готовя этот свой доклад, я всегда переживаю, подготавливая свои проповеди… Иногда мы думаем нашими замечательными проповедями обратить сердца людей. А св. Иоанн Мария Вианней учил своих прихожан, прежде всего, собственным примером. «Святой Пастырь учил своих прихожан прежде всего свидетельством своей жизни. На его примере верные учились молиться, часто останавливаясь перед дарохранительницей, чтобы пообщаться с Иисусом Евхаристическим. Это воспитание верных (…) становилось особенно эффективным, когда верные видели его совершающим Святую Жертву Мессы. Тот, кто присутствовал при этом, говорит, что “невозможно было найти кого-то, кто бы лучше выражал поклонение… Он созерцал Хостию с огромной любовью”. “Все добрые дела, взятые вместе, не сравнятся с жертвою Мессы, потому что те являются делом рук человеческих, а Святая Месса – делом Божиим», – говорил он. Он был убежден, что пыл жизни священника зависит исключительно от Мессы: “Причина охлаждения священника состоит в том, что он не уделяет должного внимания Мессе! Боже мой, какое сострадание вызывает священник, который свершает Литургию как что-то привычное!”».
В прежние времена на стенах ризницы висели тексты молитв на латинском языке, которые священник читал перед Мессой. Это было не только до II Ватиканского Собора, я сам еще застал эту практику. Ныне нет обязанности прочитывать именно эти молитвы, однако тщательно готовиться к Святой Мессе – настоятельнейший долг каждого священника. Св. Иоанн Мария Вианней проводил несколько часов в церкви перед Святыми Дарами, готовясь к Мессе.
В тех «старых» катехизисах, на которых я воспитывался, содержалось предписание помолиться хотя бы 15 минут после Причастия. А делаем ли мы это сегодня? Может быть, сначала мы опускали благодарение после Мессы по причине неотложных пастырских нужд, а потом это просто вошло в привычку. Ты снимаешь облачение и идешь, как будто бы несколько минут назад и не совершал величайшего из христианских Таинств.

А как исповедовал святой «кюре из Арс»? «Растущая толпа кающихся со всей Франции удерживала его в исповедальне по 16 часов в день. Тогда говорили, что Арс превратился в “большую больницу душ”».
Как я уже говорил, у меня был прекрасный пример старшего собрата в священническом служении, который неизменно отправлялся в исповедальню как до, так и после Мессы, были ли поблизости люди или нет. Он наставлял нас, молодых священников и семинаристов, что именно в исповедальне следует искать время для личной молитвы, которого так недостает служителю Божию. «Но только не берите с собой Литургию часов, – говорил он, – поскольку тогда люди не осмелятся подойти к исповедальне из деликатности. Молитесь про себя, читая, скажем, Розарий или иную подходящую молитву». Ныне в Западной Европе исповедь переживает серьезнейший кризис. Очень мало людей приступает к исповеди. Часто это бывает связано с нежеланием священника побыть в тишине исповедальни 10-20 минут. Возможно, сами священники отбили у верных охоту исповедоваться.

Святой Отец цитирует своего предшественника, Папу Иоанна XXIII: «Папа Иоанн XXIII в своей энциклике Sacerdotii nostri primordia, опубликованной в 1959 году, к 100-летию смерти святого Иоанна Марии Вианнея, представил его аскетическую личность, уделив особое внимание теме “трех евангельских советов”, которые он считает необходимыми также и для пресвитеров: “Если, для достижения этой святости жизни, практика евангельских советов не навязывается священникам в силу их церковного статуса, тем не менее, эти советы обращены к ним, как ко всем ученикам Господа, как обычный путь христианского освящения”. Арсский Пастырь сумел жить этими “евангельскими советами”, согласовав их со своим положением пресвитера. В самом деле, его бедность не была бедностью монаха, но бедностью, которая требовалась от священника: управляя большими деньгами (поскольку наиболее состоятельные паломники интересовались его благотворительными делами), он знал, что все это подарено его церкви, его бедным… Поэтому он “был богат, чтобы давать другим и был очень беден для самого себя”. Он объяснял: “Мой секрет прост: отдавать всё и не оставлять ничего для себя”. (…) Также и его целомудрие было таким, каким оно требовалось от священника для его служения. Можно сказать, что это было целомудрие, соответствующее тому, кто должен ежедневно прикасаться к Евхаристии и взирать на нее с благоговением и с тем же благоговением подавать ее своим верным. О нем говорили, что “его взгляд излучал целомудрие”, и верные видели это, когда он поворачивался взглянуть на дарохранительницу глазами влюбленного. Послушание святого Иоанна Марии Вианнея также было воплощено в добросовестном следовании повседневным требованиям его служения».
Папа Бенедикт XVI призывает нас носить в своем сердце образ святого Арсского Пастыря, память о его самоотверженном пастырском служении вплоть до самой смерти. И счастлив священник, если он в свои молодые годы имел перед глазами подобный пример. С другой стороны, если мы будем воплощать в нашей священнической жизни образ Христа-Доброго Пастыря, то сами станем таким примером для многих молодых людей.

Одна святая как-то сказала, что если она одновременно встретит ангела и священника, то поклонится сначала священнику, а только потом ангелу. Эти слова я впервые услышал еще в детстве, в Караганде. В той атмосфере, которая царила в нашей католической общине, эти слова воспринимались как нечто само собой разумеющееся. Священник для нас на самом деле был посредником между Богом и людьми. Бог, конечно, стоял недостижимо высоко, а священник – где-то между Ним и нами, но всё же ближе к Богу, чем к нам. При приближении к священнику у нас «дрожали коленки». Он был недосягаемой, образцовой личностью во всех отношениях. Он был исповедником веры.
Все священники, с которыми я встречался в детстве или в юные годы, прошли сталинские лагеря. О других священниках мы знали, что они умерли за веру. Я помню, как в 70-е годы я, едва встретив священника из Прибалтики, принадлежащего к чуть более молодому поколению, тут же спросил у него, сидел ли он в тюрьме. Это получилось у меня совершенно машинально. Священник, несколько удивленный, ответил отрицательно. И это очень меня поразило: ведь он был первым из знакомых мне священников, кто не сидел в тюрьме. Я еще тогда не знал канонического значения термина «исповедник веры». Но мы всем своим существом ощущали, что священники, прошедшие ад лагерей, – это и есть исповедники веры.
Некоторые из них служили нам в Казахстане, на чужбине, хотя имели возможность вернуться на родину. Сейчас продолжается процесс беатификации отца Владислава Буковинского. Так вот, власти очень хотели отправить его в Польшу, а он боролся за получение советского гражданства и, в конце концов, получил советский паспорт. Для нас это было лучшим свидетельством того, что священники живут не для себя, а для Христа, для Церкви, для народа Божия. Я бы избрал о. Буковинского небесным покровителем современных католических священников, имеющих трудности с получением визы или вида на жительство, а также тех из них, кто переживает кризис пребывания в Сибири и хотел бы вернуться на родину. Воспоминания этого священника изданы на русском языке, и я очень рекомендую тем, кто их еще не читал, с ними внимательно ознакомиться.

Отец Буковинский появлялся в нашем районе не слишком часто, поскольку в нем жили другие священники. Однако каждую его проповедь в нашей семье, в других благочестивых семьях подолгу обсуждали. Бытовало общее мнение, что ни один коммунист-агитатор, ни один инструктор парткома с ним и близко не сравнится. Такого высокого мнения были наши верные о своем пастыре.
А первым моим наставником на пути священнического призвания был епископ Александр Хира. Время непосредственного с ним общения было очень коротким, не более полугода. Затем я уехал в Литву и переписывался с ним только изредка, чтобы не привлекать внимания КГБ. Но он до сих пор остается для меня идеалом священника. Когда я заканчивал семинарию, о. Александр тяжело болел, а я усиленно молил Господа о благодати хоть какое-то время послужить рядом с ним – святым человеком и исповедником веры. К сожалению, Александр Хира умер в 1983 г., за два дня до моего рукоположения в диаконы. Мы были близкими друзьями, несмотря на большую разницу в возрасте, в целых 56 лет. Я очень ценил эту дружбу и продолжаю ее ценить сегодня.
Александр Хира родился и вырос в Закарпатье, которое было частью сначала – Австро-Венгерской империи, затем – Чехословакии, еще позднее – Венгрии. В 1944 г. туда пришла Советская армия. Хира получил прекрасное образование в Будапеште. Греко-католический епископ Ужгородский и Мукачевский блаженный Теодор Ромжа назначил ревностного молодого священника генеральным викарием своей епархии, а после присоединения области к СССР, предвидя свою трагическую судьбу, тайно посвятил его в сан епископа. Вскоре Владыка Теодор был убит, а Хира получил 25 лет лагерей за распространение католической веры. Он был освобожден после смерти Сталина. На вокзале в Ужгороде его встречала коленопреклоненная толпа ликующих верных. При виде такой торжественной встречи власти, угрожая новым арестом, дали исповеднику 48 часов, чтобы покинуть Закарпатье. И тогда епископ Александр вернулся туда, где отбывал наказание – в Караганду. Он служил как простой священник, отдавая людям всего себя без остатка, как добрый пастырь, полагающий душу за своих овец.

Дорогие собратья в священстве!
Самое главное для меня – чтобы мы все были одной семьей. Ситуация у нас куда сложнее, чем у вас на родине, где священники проживают друг от друга лишь на расстоянии нескольких километров. Идеальным, наверное, было бы жить не в одиночку, а, скажем, вдвоем или втроем, как это бывает в монашеских общинах. Впрочем, на этом не всегда нужно настаивать. Я помню пример прекрасного дружеского общения двух священников, приехавших в нашу епархию из Германии. Они находили возможность делиться друг с другом радостями и печалями и поддерживать друг друга, хотя их и разделяли сотни километров. Так продолжалось все 12 лет, пока они служили в России. Бывают и противоположные примеры духовного одиночества, несмотря на то, что священники проживают в одном городе или даже под одной крышей. Одиночество очень опасно для священника, и оно тем более опасно, когда он сам начинает его искать.

В заключение я хочу снова вернуться к примеру моих духовных наставников – Владислава Буковинского и Александра Хиры.
Воспоминания отца Буковинского завершаются описанием одной пастырской поездки в отдаленный колхоз. Священник ехал на телеге по бездорожью несколько часов, а со здоровьем у него дела всегда обстояли неважно. Чтобы отвлечься от тягот пути, Буковинский молился, размышлял о своем призвании, о своих друзьях-священниках, находящихся в Польше, и вдруг испытал такое блаженство, такое утешение, с которым ничто на земле не может сравниться. И тогда он со всей отчетливостью осознал, что это свое служение в Казахстане он не променял бы ни на какое богатство.
А епископ Александр Хира, когда мы встретились с ним в последний раз в мою бытность семинаристом, дрожащим от волнения голосом произнес следующее: «Если бы Господь Бог даровал мне 100 жизней и дал возможность 100 раз выбрать, я бы 100 раз выбрал именно священство». И это говорил священник, епископ, заплативший за свое священство многими годами сталинских лагерей.
А теперь вслушаемся в слова, которыми Святой Отец завершает свое Послание на Год Священника: «Пресвятой Деве я вверяю этот Год священника, и молю Её пробудить в душе каждого пресвитера щедрое возрождение тех идеалов полного посвящения себя Христу и Церкви, которые вдохновляли мысль и действие святого Арсского Пастыря. В своей пылкой молитвенной жизни и страстной любви к распятому Христу Иоанн Мария Вианней возрастал каждый день в своем безоговорочном посвящении себя Богу и Церкви. Пусть его пример послужит стимулом для священников нести в мир свидетельство о том единстве с епископом, между собой и с мирянами, которое сегодня, как всегда, столь необходимо. Несмотря на зло, существующее в мире, неизменно актуальными остаются слова, сказанные Христом Своим апостолам во время Тайной Вечери: “В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир” (Ин 16,33). Вера в божественного Учителя дает нам силу смотреть с уверенностью в будущее. Дорогие священники, Христос рассчитывает на вас. По примеру святого Арсского Пастыря позвольте себе быть покоренными Им, тогда и вы будете посланниками надежды, примирения, мира!»

Я хочу поблагодарить вас за ваше присутствие на этой пастырской конференции!
Я хочу поблагодарить вас за ваше служение в Сибири!
У некоторых из вас оно продолжается долгие годы.
Я особым образом молюсь о каждом из вас на протяжении этого года – Года Священника.
Я прошу Господа благословить наше служение!

Около полудня, 13 мая 1917 г., Матерь Божия впервые явилась троим пастушкам – Лусии, Жасинте и Франсишку, гнавшим на пастбище стадо овец по поросшей дубами и оливками долине, которую местные жители называли Кова-да-Ирия. Пресвятая Дева попросила детей приходить на то же место 13-го числа каждого месяца. Переданное через них послание содержало призыв к покаянию за ежедневно совершаемые грехи, к чтению святого Розария в том же намерении и к посвящению мира Ее Непорочному Сердцу. При каждом очередном посещении Сладчайшая Дева настаивала на ежедневном чтении Розария. Она также научила детей словам молитвы, которую следовало повторять всякий раз, посвящая Богу свои добрые дела и акты добровольного воздержания: О Иисус!… ради любви Твоей, обращения грешников и оскорблений, нанесенных Непорочному Сердцу Марии.
В августе Пресвятая Богородица пообещала подтвердить действительность Своих явлений видимым знамением. Пречистая постоянно призывала детей молиться об обращении грешников, посвящать в этом намерении добрые дела и читать Розарий. 13 октября, во время последнего из Фатимских явлений, имело место чудо – так называемая пляска солнца. Свидетелями происходящего были десятки тысяч человек, специально собравшихся в Кова-да-Ирия; необычный феномен можно было наблюдать за много километров от эпицентра событий. Пресвятая Дева назвала Себя тогда Царицей Розария, а потом добавила: «Необходимо, чтобы люди исправились, чтобы они каялись в своих грехах… Чтобы они больше не оскорбляли нашего Господа, Которым и так пренебрегают безмерно».

Дева Мария также сообщила 10-летней Лусии душ Сантуш три так называемых «тайны» или «секрета». Второй из них, возвещенный 13 июля, носил характер пророчества. Богородица говорила о скором окончании Первой мировой войны, начале новой войны, если люди не покаются, и об исключительном значении событий в России для XX века:
«Вы видели ад, куда отправляются души бедных грешников. Чтобы спасти их, Бог хочет установить в мире почитание Моего Пренепорочного Сердца. Если то, что я вам скажу, будет исполнено, много душ будет спасено и настанет мирное время. Война скоро закончится. Но если люди не перестанут оскорблять Бога, начнется куда более худшая война при следующем Папе. Когда вы увидите ночь, озаренную необычным светом, знайте, что это великий знак Божий того, что Бог готов наказать мир за злодеяния посредством войны, голода, и гонений на Церковь и Святейшего Отца [Ред.: Необычное северное сияние и в самом деле наблюдалось во многих странах Европы и ряде регионов Северной Америки в ночь с 24 на 25 января 1938 г.]. Чтобы предотвратить это, я пришла просить о посвящении России моему Пренепорочному Сердцу и о причащении в удовлетворение за грехи в первую субботу месяца. Если мои просьбы будут услышаны, Россия обратится и настанет мирное время. Если нет, то она распространит свои ошибки по всему миру, вызывая войны и гонения на Церковь. Добрые будут му́чимы, Святейший Отец будет много страдать, некоторые народы будут уничтожены. В конце концов, Моё Пренепорочное Сердце восторжествует. Святейший Отец посвятит Россию мне, и она обратится, и некое мирное время будет даровано миру».
Папа Пий XII, в свое время рукоположенный в епископы именно 13 мая 1917 г., т.е. в первый день Фатимских явлений, 31 октября 1942 г. посвятил Непорочному Сердцу Марии всё человечество, а в первую очередь, «те народы, о которых Богородица Фатимская особым образом вспоминала». Иоанн Павел II, посетив Фатиму в 1982 г., чтобы поблагодарить Богородицу за чудесное спасение во время покушения Али Агджи на его жизнь (покушение имело место опять-таки 13 мая в 1981 г.), пожелал обновить это посвящение, и сделал это словами следующей молитвы: «О, Матерь людей и целых народов! Ты, Кому ведомы их скорби и надежды, Ты, Чье материнское сердце столь чувствительно ко всем перипетиям борьбы между добром и злом, между светом и тьмой, разворачивающейся в современном мире, услышь нашу мольбу, обращенную в Святом Духе к сокровенным глубинам Твоего Сердца, и прими под Твой покров любви, покров Матери и Рабы Господней, весь человеческий род, весь мир, который мы вверяем Тебе и посвящаем, сами будучи исполнены тревог за его судьбу во времени и в вечности. Особым образом мы вручаем Тебе и посвящаем тех людей и те народы, которые в этом больше всего нуждаются… Прими наше смиренное упование и наше посвящение!».
В воскресенье 25 марта 1984 г., в ходе церемонии окончания Юбилейного Года Искупления, Иоанн Павел II благоволил еще раз обновить посвящение мира Непорочному Сердцу Марии. Святой Отец повторил то, что было уже сделано в Фатиме в 1982 г., и особым образом просил о небесной опеке над Россией. Епископы всего мира, духовно солидарные с Папой, одновременно повторяли слова одной и той же молитвы.

«Третий секрет» Фатимы был официально обнародован лишь в юбилейном 2000 г. В том далеком 17-м духовному зрению маленькой Лусии предстала следующая картина: «После двух частей, которые я уже объяснила, слева от Божией Матери и немного выше, мы увидели Ангела с огненным мечом в левой руке. Пылая, меч извергал языки пламени, которые могли бы сжечь всю Землю, но они затухали, касаясь великолепного сияния, которое Божия Матерь излучала навстречу им из своей правой руки. Указывая на землю своей правой рукой, Ангел закричал громким голосом: “Покайтесь, покайтесь, покайтесь!” Мы увидели в бесконечно ярком свете, что есть Бог, нечто подобное тому, как изображения людей появляются в зеркале, когда они проходят перед ним: епископа, одетого в белое, — нам показалось, что это был Святейший Отец. Там были и другие епископы, священники, верующие мужчины и женщины. Они поднимались вверх по крутой горе, на вершине которой был большой Крест из неотёсанных стволов пробкового дерева. Прежде чем попасть туда, Святейший Отец прошел через большой город, наполовину в руинах, наполовину содрогающийся. Он шёл останавливаясь, страдая от боли и горя, и молясь за души тех, трупы которых он встречал на своём пути. Достигнув вершины горы, на коленях у подножия Креста он был убит группой солдат, которые стреляли в него пулями и стрелами. И таким же образом там умерли один за другим другие епископы, священники и верующие мужчины и женщины, и различные миряне разных чинов и сословий. С обоих сторон Креста стояли два Ангела, каждый с хрустальной кропильницей в руке, в которую они собирали кровь мучеников и ею окропляли души, прокладывающие свой путь к Богу».
В комментарии кардинала Йозефа Ратцингера (в 2000 г. – глава Конгрегации вероучения, ныне – Папа Бенедикт XVI) отмечалось, что это видение Лусии как бы подводит итог скорбному пути Церкви в XX веке, ее восхождению на Голгофу.
«Третий секрет» следует интерпретировать в символическом ключе. Ангел с мечом, стоящий по левой стороне Марии напоминает нам образы Апокалипсиса. Это угроза нависшего над миром суда. В то же самое время видение указывает на силу, которая способна спасти от угрожающей опасности – это сияющий образ Марии и исходящий из него призыв к покаянию.
Следующие затем сцены видения еще отчетливее указывают на его символический характер. Место действия обозначено тремя символами: крутая гора, полуразрушенный город и большой крест. Гора и город символизируют место, где разворачивается человеческая история. Это история трудного человеческого развития, и одновременно опасностей и разрушений, когда человек сам уничтожает дело своих рук. На горе возвышается крест – цель и ориентир человеческой истории. Крестом разрушение превращается в спасение; Крест – это символ нищеты человеческой истории и, одновременно, знамение надежды.
Далее в видении появляются люди: епископ в белом (по убеждению фатимских визионеров – Папа), другие епископы, священники, монахи и монахини, мужчины и женщины. Всё это символизирует путь Церкви как Крестный Путь, как путь во времена преследований и разрушений. Это не что иное, как история прошлого века, времени мучеников, страданий и преследований Церкви, свидетелей веры, двух мировых и неисчислимых локальных войн, принесших огромные страдания человечеству. В Крестном Пути Церкви XX века особую роль играют Папы, начиная от Пия X до Иоанна Павла II. Все они участвовали в страданиях минувшего времени и старались идти через них путем, ведущим ко кресту, а последний в их ряду и в самом деле стал жертвой кровавого покушения.
Папа Иоанн Павел II, вспоминая о своем паломничестве в Фатиму, куда он прибыл «с Розарием в руках, именем Марии на устах и гимном славословия в сердце», чтобы поблагодарить Богородицу за выздоровление после покушения, жертвой которого он стал годом раньше, отметил, что «Фатимские явления 1917 г., сопровождавшиеся чудесными знамениями, стали как бы точкой отсчета для событий нашего столетия и источником света, способного прояснить их смысл. Мария, наша Небесная Матерь, пришла, чтобы разбудить совесть, явить подлинный смысл жизни, призвать к покаянию в грехах, к духовной ревности, воспламенить души любовью к Богу и любовью к ближним. Мария поспешила нам на помощь, ибо, к сожалению, очень многие не желают принять приглашения вернуться в дом Отчий, с которым обращается к ним Сын Божий. Из Своего Фатимского святилища Мария и сегодня обращается к нам всё с тем же настойчивым материнским увещеванием: обратиться к Истине и Благодати; интенсифицировать жизнь Таинств, часто приступая к Исповеди и Евхаристии; в покаянном духе отправлять богослужение Непорочному Сердцу».
В. Дегтярев

Первый день недели (Ин 20,1), день, в который воскрес Христос, первый день новой эры полон событий: с раннего утра, когда женщины отправляются ко гробу (Мк 16,2), и до вечера, когда Иисус приходит утешить Своих учеников (Ин 20,19). Иисус…стал посреди, и говорит им: мир вам! Сказав это, Он показал им руки и ноги и ребра Свои. В тот раз Фомы не было с прочими апостолами, поэтому он не смог увидеть Господа и услышать слов утешения.

Тот же апостол когда-то сказал: пойдем и мы умрем с Ним (Ин 11,16). А во время Тайной Вечери он с обезоруживающей простотой признался в своем неведении: Господи! не знаем, куда идешь; и как можем знать путь? (Ин 14,5). В тот знаменательный вечер или на следующий день апостолы наверняка разыскивали Фому по всему Иерусалиму. Когда его, наконец, нашли, то сказали ему только одну фразу: мы видели Господа! Однако Фома был слишком глубоко потрясен увиденным, он не мог забыть вида Распятого и сцены Его погребения. Он не поверил тому, что услышал: если не увижу на руках Его ран от гвоздей, и не вложу перста моего в раны от гвоздей, и не вложу руки моей в ребра Его, не поверю (Ин 20,25). И все же, те, кто знал Фому на протяжении трех лет, те, с кем его связывали глубокие личные отношения, наперебой повторяли ему одну и ту же фразу: мы видели Господа!

Фома считал, что Господа нет в живых. Между тем, со всех сторон он слышал уверения, что Господь жив, что Его видели воскресшим и слышали сказанные Им слова. Будем же руководствоваться примером апостолов. Для многих людей Христос остается умершим, Он ничего не значит в их жизни, и они не считаются с Ним. Наша вера во Христа должна стать стимулом, чтобы пойти к ним и на все лады говорить о том, что Христос жив, что мы можем приблизиться к Нему посредством веры и ежедневной молитвы, что в Нем мы найдем смысл нашей жизни.

Свидетельствуя словом и примером, мы лично способствуем созиданию Церкви, подобно первым христианам, о которых нам сообщают Деяния Апостолов: верующих же более и более присоединялось к Господу, множество мужчин и женщин (Деян 5,14).

После восьми дней опять были в доме ученики Его и Фома с ними. Пришел Иисус, когда двери были заперты, стал посреди них и сказал: мир вам! Потом говорит Фоме: подай перст твой сюда, и посмотри руки Мои; подай руку Твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим (Ин 20,26-27).

Ответ Фомы – это акт веры, славословия и безграничного доверия: Господь мой и Бог мой! Эти четыре слова исполнены глубочайшего значения. Вера Фомы имеет свой исток не в очевидном факте явления Иисуса, но, скорее, в испытываемой им боли. К славословию и возобновлению апостольского служения его побуждают не столько аргументы в пользу реальности Воскресения, сколько любовь. Предание свидетельствует, что Фома принял мученическую смерть за веру в Господа, служению Которому он посвятил всю свою жизнь.

Если наша вера будет крепка, мы сможем утвердить в вере многих иных людей. Необходимо, чтобы наша вера в Иисуса Христа возрастала со дня на день, и чтобы мы научились действовать в этом мире, руководствуясь и вдохновляясь Его учением. Быть может, в какой-то момент нас, как когда-то Фому, посетят сомнения. Перед лицом трудностей в апостольском служении, событий, которые мы не в состоянии объяснить с точки зрения Провидения Божия, в минуты «ночной тьмы», которую Бог допускает, дабы мы упражнялись в добродетелях, мы нуждаемся в безграничном доверии Господу.

Добродетель веры позволяет нам видеть события в их истинном свете и давать всему правильную оценку. «Только в свете веры и размышлений над словом Божиим каждый может везде и всегда познавать Бога, в Котором «мы живем и движемся и существуем» (Деян 17,28), во всяком событии искать Его волю, различать Христа во всяком человеке, будь то ближний или дальний, верно судить о том истинном значении и ценности, которые преходящие вещи содержат в самих себе и применительно к цели человека» (II Ватиканский Собор, Декрет Apostolicam actuositatem, 4).

Иисус говорит ему: ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие (Ин 20,29). «Это изречение, – говорит святой Григорий Великий, – относится, прежде всего, к нам, которые в духе исповедуем то, чего не видели глаза наши. Оно касается нас, поскольку мы живем в согласии с верой. Ведь истинно верующим является лишь тот, кто живет так, как верит» (цит. произв., 26,9).

Воскресение Господа – это призыв, обращенный к нам, подтверждать всей нашей жизнью, что Он – жив. Поступки христианина должны быть свидетельством любви ко Христу и в той же любви черпать свою силу.

В первые века христианство распространялось, по преимуществу, благодаря личному свидетельству христиан, которые сами недавно обратились под влиянием чьего-то свидетельства. Благую Весть возвещали человек человеку, семья семье. О Христе говорили на своем рабочем месте, в кругу соседей, в жилых кварталах, на рынках, на улицах. Вот и сегодня Господь хочет, чтобы мир, улица, производственные помещения и жилые дома стали местом апостольства.

Иисус Христос требует от нас, чтобы мы исповедовали Его перед людьми нашими делами. Задумаемся поэтому, не следует ли нам вести себя смелее в той или иной конкретной ситуации? Не следует ли нам проявлять большее самоотречение, исполняя свои обязанности? Задумаемся о том, как воспринимают нас наши знакомые и сослуживцы: считают ли они нас подлинно верующими? Достаточно ли мы смелы в нашем апостольском служении? Хорошо ли мы знаем основные истины нашей веры?

Ныне, во второе воскресенье после Пасхи, мы празднуем Праздник Милосердия Божия. Господь Иисус выразил святой Фаустине Ковальской Свои пожелания, связанные с этим праздником: «…желаю, чтобы его торжественно отмечали в первое воскресенье после Пасхи… Желаю, чтобы Праздник Милосердия стал спасением и прибежищем для всех душ, а особенно для бедных грешников… В этот день отверсты небеса Божии, и изливается целое море благодати на души, приближающиеся к источнику милосердия Моего…» (святая Фаустина Ковальская, Дневник, 699). Мы можем использовать эти идеи в апостольском служении, побуждая наших друзей к покаянию и исповеди.

Ф. Карвахал. «В общении с Богом»

В тот момент мир был погружен во тьму. Его единственным светильником была Пресвятая Мария Дева. Воскресение – это «свет великий» для всего мира: «Я свет миру» (Ин 8,12), – сказал Иисус. Он – свет миру для каждой исторической эпохи, для любого общества, для любого человека.

Вчера вечером, когда мы, по возможности, участвовали в литургии Навечерия Пасхи, мы были свидетелями того, что поначалу храм был погружен во тьму. Такая же тьма владычествует в сердцах людей без откровения Божия, без Христа. Но в какой-то миг священник, совершающий литургию, возгласил: «Пусть свет Христа, воскресшего во славе, рассеет мрак наших сердец и умов». Все верующие зажгли свои свечи от большой Пасхальной Свечи, которая символизирует Христа, и храм осветился. Так и Церковь изливает на весь погруженный во тьму мир свет Христов.

Воскресение Христа заключает в себе мощный призыв к апостольству. Необходимо самому быть светом и нести его иным людям. По этой же причине необходимо жить в духовном единении со Христом. Instaurare omnia in Christo («восстановить все во Христе»), – призывал апостол Павел христиан Ефеса (Еф 1,10). Нам должно формировать весь мир в духе Иисуса, поместить Христа внутрь всего происходящего. Si exaltatus fuero a terra, omnia traham ad meipsum – «И когда Я вознесен буду от земли, всех привлеку к Себе» (Ин 12,32). Иисус Христос посредством Своего воплощения, Своей жизни и трудов в Назарете, Своей проповеди и чудес на землях Галилеи и Иудеи, Своей смерти на кресте, и посредством Своего Воскресения является Центром всего сущего и его Господом.

«Мы призваны, – пишет святой Хосемария Эскрива, – провозглашать это Царство Христово, возвещать его словом и делом. Господь хочет видеть Своих ближних на всех площадях и перекрестках мира. Некоторых Он призывает к пустынничеству – чтобы они, отвергая превратности человеческого общества, своим свидетельством напомнили всем людям о том, что Бог существует. Другим Он доверяет священническое служение. Но большее число Своих ближних Он оставляет в миру, при земных занятиях. Поэтому христиане должны привести Христа во всякую среду, во все ситуации, в которых совершаются труды человеческие: на заводы и в лаборатории, на поля и в мастерскую ремесленника, на горные тропы и на улицы больших городов» (Христос проходит рядом, 105).

Ф. Карвахал. «В общении с Богом»

1.        На Голгофе. Иисус ходатайствует о прощении тех, кто подвергает Его пыткам и распинает.
2.        Распятый Христос совершает дело нашего Искупления.
3.        Иисус дарует нам Свою Матерь, Которая отныне становится нашей Матерью. Плоды Креста. Благоразумный разбойник.

1. Плачь же, человек неверный, глядя, как Он милосердный. Иисус на кресте умирает. Солнце блеск лучей теряет. Иисус был пригвозджен ко кресту. Литургический гимн на почитание Креста содержит слова: Блаженно древо, блаженны гвозди, что несут блаженный плод.

Вся жизнь Иисуса была подчинена этому великому моменту. Ныне Он, изможденный, с огромным трудом взбирается на вершину небольшого холма под названием «лобное место». Палачи тотчас повалили Его на землю и начали прибивать к деревянной перекладине. Они вбивают гвозди в Его руки, они ранят Его тело, разрывают нервные окончания. Затем они поднимают Его на вертикальный столб, вбитый в землю. Тогда наступает время прибивать ноги. И на все это смотрит Мария, Его Матерь.

Вот висит Господь, будучи пригвозджен ко кресту. «Он ожидал этого момента много лет. И вот, наконец, Его желание искупить всех людей исполнилось. То, что ранее являлось орудием позорной казни, превратилось в древо жизни и престол славы. Иисус распростер Свои руки на кресте, а сердце Его исполнилось радости великой. Он горячо желал, чтобы все узнали, что отныне Его руки всегда будут распростерты навстречу грешникам, которые захотят прийти к Нему, что отныне и навсегда эти руки обнимают всех…

Он видел – и это доставляло Ему огромную радость – что люди будут любить и почитать Крест как раз по той причине, что Он умер на нем. Он видел мучеников, которые, побуждаемые любовью к истине и духом самопожертвования, примут подобные страдания. Он видел любовь Своих друзей, видел их слезы у подножия креста. Он видел все те победы, которых христиане добъются при помощи Креста. Он видел все те великие чудеса, которые должны были совершиться в мире благодаря Кресту. Он видел множество людей, которые своей жизнью доказали свое право называться святыми, потому что сумели умереть как Он и победить грех» (L. de la Palma, La Pasión del Señor, s. 168-169). Он видел и нас, как мы в разных жизненных ситуациях целуем крест. Видел, как мы снова и снова готовы начинать все сначала…

Иисус вознесен на Крест. Вокруг можно видеть весьма печальную картину: одни подходят и оскорбляют Его, коварные и злобные первосвященники откровенно издеваются, иные равнодушно наблюдают за происходящим. Многие присутствующие были свидетелями Его проповедей, благословений и даже чудес. Теперь во взгляде Иисуса нет упрека, но лишь милосердие и сочувствие. О, Мой народ, что тебе Я сотворил? Чем опечалил или оскорбил? Я от ига тебя освободил. А ты крест Мне на плечи возложил. Ему подают вино, смешанное со смирной. Дайте сикеру погибающему и вино огорченному душою; пусть он выпьет, и забудет бедность свою и не вспомнит больше о своем страдании (Притч 31,6-7). Существовал обычай применять это средство. Оно должно было облегчить страдания приговоренных. Упомянутый напиток – крепкое вино с добавлением смирны – затуманивало сознание. Поэтому и страдания переживались не так остро.

Иисус пригубил напиток из чувства благодарности по отношению к тем людям, которые приготовили его, но пить отказался, чтобы вынести назначенную Ему меру страданий до конца. «Зачем же столько страданий? – вопрошает святой Августин. И сам же отвечает: Все, что Он вытерпел, было ценой нашего Спасения» (святой Августин, Комментарий к псалму 21, 11,8). Иисус не ограничился незначительным страданием; Он пожелал испить чашу до конца, чтобы мы познали все величие Его любви и всю мерзость греха. Он хотел, чтобы мы проявили благородство в самопожертвовании, в аскезе, в служении ближнему.

2. Распятие в древности считалось самой жестокой и самой позорной казнью. Подвергать этой казни римского гражданина было запрещено. Смерть приходила лишь после долгой агонии. Иногда палачи могли ее ускорить, перебив осужденному ноги. Начиная с апостольских времен и до сегодняшнего дня, многие люди не могут примириться с образом Бога, ставшего человеком и умершего на Кресте нашего ради Спасения. Драма Креста до сих пор остается соблазном для иудеев и безумием для эллинов (ср. 1Кор 1,23). Искушение считать Крест чем-то незначащим существует и поныне.

Доверительная близость каждого христианина со своим Господом требует более глубокого знакомства с Его жизнью, в том числе со всем тем, что касается распятия. Именно здесь совершается наше Спасение, страдания обретают свой смысл. Именно здесь мы познаем все зло греха и Божию любовь к каждому человеку.

«Иисуса уже пригвоздили ко древу. Палачи безжалостно привели приговор в исполнение. Господь Иисус, проявив неслыханное смирение, позволил им это сделать.

Столь безмерное страдание вовсе не было необходимым. Иисус мог избежать унижений, скорби, издевательств, неправого суда, позора креста, гвоздей, вбитых в руки и ноги, копья, пронзившего сердце… Но Он предпочел добровольно вытерпеть все это ради тебя и меня. Какова же будет наша реакция?

Весьма правдоподобно, что когда ты окажешься один на один с Распятием, на твои глаза навернутся слезы. Так может произойти не раз и не два. Не удерживай их… Но сделай так, чтобы эти слезы побудили тебя принять определенное решение» (святой Хосемария Эскрива, Крестный Путь, Стояние XI,1).

3. В Кресте страдание, в Кресте Спасение, Крест любовью сияет. Кто Тебя, Боже, раз узреть сможет, надежды не потеряет.

В Кресте прохлада, в Кресте услада для души, в печаль погруженной. Кто на Крест взглянет, тот не устанет в болезни сердца безмолвной. Плоды Креста не заставили долго ждать. Один из разбойников, раскаявшись, обращается к Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое. Разбойник обращается к Господу со всем возможным доверием товарища по несчастью. Наверняка, он ранее уже слышал о Христе, Его жизни и чудесах. Теперь он встречает Его в ту минуту, когда Его Божественность сокрыта. Однако он был свидетелем пути Иисуса на Голгофу и видел Его поведение: Его дивное молчание, взгляд, исполненный сочувствия, поразительное чувство собственного достоинства несмотря на страдания и боль. Разбойник не случайно обращает ко Христу слова Своего прошения: они стали результатом процесса, начавшегося в его душе с момента его обращения ко Христу. Он не нуждается ни в каком чуде, чтобы стать учеником Христа, ему достаточно лишь с близкого расстояния всмотреться в страдания Господа. Так и теперь, очень многие люди обращаются ко Христу, размышляя об описанных в Евангелии событиях Страстей.

Господь был глубоко тронут словами разбойника, который исповедал Его как Бога в ситуации Его крайнего унижения. В страдающем сердце Спасителя пробудилась радость: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю (Лк 23,43).

Плоды Страстей неисчислимы. Страсти Господни даровали миру мир, благодать, прощение, блаженство, спасение. Искупление, однажды совершенное Христом, распространяется на всех и на каждого, при условии, однако, содействия самого человека. Каждый из нас может сказать: Сын Божий возлюбил меня и предал Себя за меня (ср. Гал 2,20). Он умер даже не за нас, но за меня, как если бы я был кем-то исключительным. Дело нашего Искупления и Спасения совершается всякий раз, когда на алтаре отправляется святая Месса (ср. II Ватиканский Собор, Догматическая Конституция Lumen gentium, 3; Молитва над дарами II рядового воскресенья).

«Иисус Христос возжелал принести Себя в жертву, будучи побуждаем любовью, абсолютно сознательно и добровольно, исполняясь сердечного сочувствия… Никто не умирал так, как Иисус Христос, поскольку Он был Самой Жизнью. Никто не принес такого удовлетворения за грехи как Он, поскольку Он был Самой Чистотой», – писал Романо Гвардини (El Señor, Madryt 1956, t. II. S. 170). Ныне мы вкушаем от преизобильных плодов распятой любви Иисуса. Лишь наше нежелание может сделать Страсти Христовы бесполезными для нас.

Вблизи Иисуса пребывает Его Пречистая Матерь вместе с другими женщинами. Тут же стоит и самый младший из апостолов – Иоанн. Иисус, увидев Матерь и ученика, тут стоящего, которого любил, говорит Матери Своей: Жено! Се, сын Твой. Потом говорит ученику: се, Матерь твоя! И с этого времени ученик сей взял Ее к себе (Ин 19,26-27). Предав нам Себя Самого во время Тайной Вечери, ныне Он отдает нам то, что больше всего любил на земле. У Него отобрали все, а Он отдает нам еще и Марию, Которая отныне должна стать нашей Матерью.

Этот жест имеет двойное значение. С одной стороны, Иисус, совершенным образом исполняя предписание четвертой заповеди, проявляет заботу о Пресвятой Деве Марии. С другой – проявляет заботу о нас, даруя нам Ее в качестве нашей Матери. «Так Пресвятая Дева следовала путем веры и верно хранила Свое единение с Сыном, до самого Креста, подле которого Она стояла по явному Божественному замыслу (ср. Ин 19,25), глубоко страдала с Сыном Своим Единородным и материнским сердцем приобщалась к Его жертве, с любовью согласившись на заклание Жертвы, от Нее рожденной; и, наконец, была дана как Мать одному из учеников Самим Иисусом Христом, умирающим на Кресте» (II Ватиканский Собор, Догматическая Конституция Lumen gentium, 58).

«От шестого же часа тьма была по всей земле до часа девятого. А около девятого часа возопил Иисус громким голосом: «Или, или, лама савахфани?», то есть: «Боже Мой, Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?» (Мф 27,45-46).

После того Иисус, зная, что уже все совершилось, да сбудется Писание, говорит: жажду (Ин 19,28).

Воины, напоив уксусом губку и наложив на иссоп, поднесли к устам Его. Когда же Иисус вкусил уксуса, сказал:

Совершилось!
(Ин 19,29-30).

И вот, завеса в храме раздралась надвое, сверху донизу, и земля потряслась (Мф 27,51). Иисус, возгласив громким голосом, сказал:

Отче! В руки Твои предаю дух Мой.

И, сие сказав, испустил дух (Лк 23,46).

Возлюби жертву, ставшую источником духовной жизни. Возлюби Крест, ставший алтарем всесожжения. Возлюби страдания и, как Иисус, испей свою чашу скорби до дна» (святой Хосемария Эскрива, Крестный Путь, Стояние XII).

Сделать это нам будет намного легче в обществе Марии, Матери нашей. Поэтому мы взываем к Ней словами литургического гимна:

Матерь, Ты любовь даруешь,

Ты со мною в сердце будешь,

Чтобы знать мне боль Твою.

Сердце как огнем пылает,

Радостью всей жизни станет

Бог, Которого люблю.

Слезы потекут обильно

И Ты свяжешь неразрывно

Сердце с страждущим Христом.

Под Крестом с Тобой мы станем,

Одним связаны рыданьем

Будем плакать мы вдвоем…

(Гимн Stabat Mater).

Ф. Карвахал. «В общении с Богом»

«Придите, взойдите на Елеонскую гору, спешите встретить Христа, Который ныне возвращается из Вифании. Он направляется в Иерусалим, чтобы добровольно принять там блаженные и честные Страсти, дабы совершилось таинство Спасения рода человеческого» (св. Андрей Критский, Проповедь на Вербное воскресенье).

Иисус покинул Вифанию ранним утром. Накануне вечером там собралось немало Его ревностных последователей. Одни из них были галилейскими крестьянами, которые совершали пасхальное паломничество в Иерусалим, другие – жителями Иерусалима, на которых произвело большое впечатление чудо воскрешения Лазаря. В сопровождении многочисленной свиты, к которой по дороге присоединяются все новые люди, Иисус направляется в Иерусалим, следуя по старой иерихонской дороге. Он приближается к небольшой возвышенности, которая называется Елеонской горой.

Ситуация способствовала шумным приветствиям, поскольку обычай предписывал горожанам встречать большие группы паломников, вступающих в Иерусалим с песнопениями и восклицаниями радости. Господь не выказал никакого неудовольствия, когда Его ученики готовили торжественную церемонию. Он Сам выбрал Себе верховое животное: обычного осла, которого, по Его указанию, доставили из ближайшей деревни под названием Виффагия. В Палестине, еще со времен Валаама, на осле ездили весьма значительные лица (ср. Числ, 22,21).

Торжественная процессия была организована очень быстро. Одни положили плащи на спину осла и помогли Иисусу взобраться на него. Другие клали на землю свои одежды и зеленые ветви, чтобы осел ступал по ним как по ковру. Еще иные, по мере того, как процессия приближалась к городу, размахивали оливковыми и пальмовыми ветвями, которые они сорвали с близлежащих деревьев. Когда Он приблизился к спуску с горы Елеонской, все множество учеников начало велегласно славить Бога за все чудеса, какие видели они, говоря: Благословен Царь, грядущий во имя Господне! Мир на небесах и слава в вышних! (Лк 19,37-38).

Иисус вступает в Иерусалим, сидя верхом на осле. Именно это предсказывал много веков назад пророк Захария, возвещая пришествие Мессии (Зах 9,9). Гимны, исполняемые сопровождающей Его толпой, имеют ярко выраженный мессианский характер. Эти простые люди, как и фарисеи, хорошо знают пророчества и выказывают безмерную радость. Иисус позволяет людям таким образом выражать свой восторг, а к фарисеям, которые пытались ввести эти проявления веры и радости в более умеренное русло, Он обращает следующие слова: сказываю вам, что  если они умолкнут, то камни возопиют (Лк 19,40). Во многих странах мира с Вербным воскресеньем связаны многочисленные народные традиции. К ним относится торжественная процессия, которая имеет место в целом ряде стран. Люди несут специально приготовленные «пальмы» больших размеров, украшенные ветвями вербы с набухшими почками. Поэтическая метафора говорит «о целых лесах, которые направляются в храм воздать хвалу Спасителю».

А, между тем, триумф Христа обставлен очень скромно. Он «в качестве трона довольствуется бедным животным. Я не знаю, как вам, но мне совсем не обидно признать себя ослом пред Господом: как скот был я пред Тобой. Но я всегда с Тобою; Ты держишь меня за правую руку (Пс 73,22-23). Ты ведешь меня под уздцы» (св. Хосемария Эскрива, «Христос проходит рядом», 181).

Так и сегодня Иисус желает вступить в нашу жизнь верхом на скромном ослике. Он хочет, чтобы мы свидетельствовали о Нем посредством добросовестно сделанной работы, мирного расположения духа, искренней заботы о ближних. Он хочет присутствовать в нашем сердце в обычных повседневных ситуациях. Со своей стороны, мы и сегодня можем воскликнуть: «Я – как скот пред Тобою!» А Ты – всегда со мной, Ты держишь меня за уздечку. Ты приказываешь мне всегда исполнять Твою волю, потом примешь меня в славу. …Как скот я пред Тобою, Господи, как навьюченный осел. И я всегда буду с Тобой. Это может стать нашим сегодняшним молитвенным воззванием.

Господь вошел в Иерусалим как триумфатор. Спустя несколько дней в этом же городе Его пригвоздят ко Кресту. Ныне мы отдаем себе отчет в том, что для очень многих людей восторг по поводу входа Иисуса в Иерусалим был весьма кратковременным. Уже по прошествии пяти дней с энтузиазмом произносимое восклицание: Осанна!, превратилось в сумасшедший окрик: Распни Его! Что это за внезапное изменение, откуда такая непоследовательность? Спросим об этом у своего сердца.

«Как же разнились эти возгласы, – писал святой Бернард Клервосский, – Смерть, смерть Ему. Да будет распят и Осанна в вышних! Сколь же отличаются сегодняшнее провозглашение Его Царем Израиля и вопль спустя несколько дней: Нет у нас царя, кроме кесаря! Как же разнятся зеленые ветви от крестного древа, цветы от колючек тернового венца! С Того, перед Которым еще недавно расстилали свои одежды, сдирают Его собственную одежду и бросают о ней жребий» (святой Бернард Клервосский, Проповедь на Вербное Воскресенье).

Триумфальный вход Иисуса в Иерусалим требует от каждого из нас последовательности и настойчивости, глубокой верности, дабы наша решимость не была минутной. В глубине наших сердец находят место поразительные контрасты: мы способны и к самому хорошему, и к самому дурному. Если мы хотим стать участниками Божественной жизни, хотим торжествовать вместе со Христом, то должны постоянно преодолевать на путях покаяния то, что отделяет нас от Бога и не позволяет нам следовать за Господом к подножию Креста.

«В Литургии Вербного Воскресенья христиане поют: Отверзитесь, двери вечные, ибо грядет Царь Славы (Антифон процессии с ветвями). Кто замкнулся в цитадели своего эгоизма, тот не выйдет на поле брани. Но, отворив двери своей крепости, он примет Царя Небесного и вместе с Ним пойдет на битву против ничтожества, что застит наши взоры и  делает совесть нечувствительной» (св. Хосемария Эскрива, «Христос проходит рядом», 82).

Мария тоже пришла в Иерусалим вслед за Своим Сыном. Она пришла сюда совершить празднование Пасхи – последней иудейской Пасхи, а также первой новой Пасхи, на которой Ее Сын исполняет роль Священника и Жертвы одновременно. Не будем отделяться от Нее. Наша Владычица научит нас терпению и постоянству, а также умению вести духовную брань в обычных обстоятельствах повседневной жизни и непрестанному пребыванию в любви ко Христу. Вместе с Ней, стоящей под Крестом, мы будем размышлять о Страстях, Смерти и Воскресении Ее Сына.

Ф. Карвахал. «В общении с Богом»

«Чтобы быть священником по “чину Христову”, пресвитер должен приносить в жертву себя самого, – сказал Папский проповедник. – Христа, как Священника, отличает от священников Ветхого Завета и священников любых других культов то, что Он приносит в жертву не “что-то”, но Себя Самого. Поэтому и пресвитер Церкви представляет у алтаря не только Иисуса-Первосвященника, но и Иисуса-“Первожертву”, причем одно неотделимо от другого. Другими словами, он не может удовольствоваться символическим приношением Христа в жертву Отцу под видами хлеба и вина, он также должен принести в жертву Отцу себя самого вместе со Христом».

Далее отец Раньеро поделился личным переживанием этой жертвы: «Как священник, поставленный на служение Церковью, я произношу слова освящения “in persona Christi”; я верю, что силой Святого Духа эти слова претворяют хлеб в Тело Христово, а вино – в Его Кровь. В то же самое время, как член Тела Христова [Церкви], я вижу перед собою братьев во Христе, или, если я служу один, думаю о них – о тех, кому я призван служить в течение всего дня, и, обращаясь к ним, мысленно повторяю вслед за Иисусом: “Братья и сестры, примите, вкусите, сие есть тело мое; примите, пейте, это моя кровь…”

Далее проповедник пояснил, почему необходимо именно совместное приношение Христа и Его Церкви.

«Жертва священника и всей Церкви без Жертвы Иисуса не была бы ни святой, ни угодной Богу, поскольку мы – всего лишь слабые грешники. Но и Жертва Иисуса без жертвы Тела Его, которое есть Церковь, также была бы и неполна, и недостаточна. Не потому, что Жертвы Иисуса недостаточно, чтобы обеспечить Спасение, но потому, что нам необходимо воспринять и присвоить дарованное им Спасение. В этом смысле Церковь вместе с апостолом Павлом может утверждать: “я восполняю в плоти моей недостаток скорбей Христовых за Тело Его, которое есть Церковь”.

Сказанное можно пояснить таким примером. Представим себе, что в семье есть сын-первенец, безгранично преданный отцу. Он хочет сделать отцу подарок на день рождения. Но, прежде чем вручить подарок, он, тайком от отца, просит своих младших братьев и сестер поставить свою подпись на подарке. Отец получит этот подарок как бы от всех своих детей, как знак уважения и любви их всех, хотя в действительности подарок купил один только старший сын.

Так и Иисус почитает и любит Небесного Отца. И Он желает ежедневно, до скончания века, дарить Ему самое драгоценное, что имеет – собственную жизнь. В ходе св. Мессы Он приглашает всех Своих братьев и сестер расписаться на этом подарке, так, чтобы он был доставлен к Богу в качестве некого дара от всех Его детей. Но в действительности мы знаем, что только Он один заплатил за подарок его цену. И знаем, что это была за цена!»

Далее о. Раньеро подчеркнул, что миряне также призваны приносить себя в жертву вместе со Христом в ходе Мессы.

«Давайте представим себе, что могли бы иметь в виду миряне, если бы они в момент пресуществления тихонько, про себя, произнесли слова: “примите, вкусите, сие есть тело мое; примите, пейте, сие есть кровь моя…”? Мать семейства служит свою Мессу, когда она возвращается домой и приступает к домашним хлопотам, состоящим из тысячи мелочей. То, что она делает, отнюдь не является ничтожным: это – ее Евхаристия вместе с Иисусом! Сестра-монахиня также повторяет в своем сердце в момент пресуществления: “примите, вкусите…”, и претворяет свои слова в жизнь, занимаясь повседневным трудом: уходом за детьми, больными, стариками… Евхаристия “вторгается” в ее рабочий день, а ее рабочий день становится продолжением Евхаристии».

Папский проповедник призвал особым образом усвоить эту истину две категории людей: трудящихся и молодежь.

«Мы учим тружеников-христиан приносить во время Мессы в жертву свое тело и свою кровь, т.е. свое время, свой пот и тяжелый труд. Тем самым труд понимается не узко, как в марксизме, где он служит лишь средством производства продукции. Скорее, труд становится формой освящения».

Таким же образом и молодые люди специальным образом призваны принести в жертву самих себя во время Мессы.

«Нам нужно было бы уяснить одну вещь, – продолжил о. Раньеро: что современные юноши и девушки хотят получить от жизни? Тело, ничто иное, как тело… Но в восприятии мира тело является инструментом удовольствия и эксплуатации, чем-то таким, что можно продать, пока оно является молодым и привлекательным, и что следует выбросить на помойку вместе с человеком, его носителем, когда оно потеряет товарный вид. Особенно это касается женского тела, окончательно превратившегося в товар потребления.

Вот поэтому мы учим юношей и девушек повторять в момент пресуществления: “примите, вкусите, сие есть тело мое, которое за вас предается…” Тем самым тело освящается, становится чем-то святым и священным, его уже нельзя отдать в пищу похоти или чему-то подобному, его уже нельзя продавать, поскольку оно стало даром: евхаристическим даром Богу в единстве со Христом».

«Об этом учил апостол Павел, обращаясь к христианам Коринфа: “тело не для блуда, но для Господа… Прославляйте Бога в телах ваших”», – сказал в заключение о. Раньеро.

Размышление на четвертое воскресение Великого Поста

1.      Радость совместима с самоотверженностью и страданием. Она способна рассеять печаль, но не препятствует покаянию.

2.      Духовный источник радости: любящее Бога и уверенное в любви Божией сердце.

3.      Доброхотно дающего любит Бог.

1. Возвеселитесь с Иерусалимом и радуйтесь о нем, все любящие его, – молимся мы во время Мессы словами входного антифона – Laetare, Ierusalem…

Радость – это существеннейшая черта христианина, и в этот период литургического года Церковь не перестает напоминать нам: радость должна сопровождать нас в течение всей нашей жизни. Ожидание Адвента связано с радостью; живую и пламенную радость мы переживаем в Рождественское время; позднее радость проистекает из общения с Воскресшим; а теперь, когда приближается к концу Великий Пост, мы размышляем о радости Креста. Это все та же радость общения со Христом: «только о Нем любой из нас может сказать вслед за апостолом Павлом: возлюбил меня и предал себя за меня (Гал 2,20). Отсюда должна проистекать ваша глубочайшая радость, отсюда вы должны черпать силу и поддержку. Если вас встретит разочарование, если вам придется испытывать страдание, столкнуться с непониманием или даже впасть в грех, пусть тотчас ваша мысль обратится к Тому, Кто всегда любит вас и Кто своей безграничной любовью помогает преодолеть любое испытание, наполнить любую пустоту, прощает все наши грехи и возбуждает наш энтузиазм, дабы идти новым, безопасным и блаженным путем» (Иоанн Павел II, Выступление, 1.03.1980).

Четвертое воскресенье Поста, по первому слову входного антифона традиционно называется «Воскресеньем радости (Laetare)». Присущая ему тема радости отчасти смягчает суровость великопостной литургии. Сегодня допускаются розовые одеяния священников взамен фиолетовых, а алтарь можно украсить цветами, чего не делается в другие дни Великого Поста.

Таким образом Церковь еще раз напоминает нам, что радость полностью совместима с самоотвержением и страданием. Радости противостоит печаль, а не покаяние. Глубоко переживая это литургическое время, кульминация которого – Страсти, а значит – страдание, мы, однако, сознаем, что быть ближе ко Кресту значит быть ближе к Искуплению. Поэтому Церковь и все ее члены исполнены радости: Laetare, Ierusalem… Радуйся, Иерусалим, соберитесь все, любящие его.

Аскетическое самоограничение, практикуемое нами в эти дни, не должно уменьшать нашу сокровенную радость, но напротив, способно увеличить ее, поскольку Страсти являются выражением любви к людям и возвещают Искупление. Мы хотим еще теснее соединиться с Господом, чтобы в нашей жизни еще раз повторился тот же процесс: переход через Страсти и Крест к славе и блаженству Воскресения… «Крест Святой, Ты нам дороже всех деревьев драгоценных. На Тебе страдал Сын Божий, Агнец жертвенный, священный. Ты явился нам залогом, вечным знаменем спасенья, окропленный Кровью Бога, дивным даром искупленья».

2. Всегда радуйтесь в Господе; и еще говорю: радуйтесь (Флп 4,4). Радуйтесь радостью, равнозначной счастью: той внутренней веселостью, которая выражает себя во вне.

«Как известно, существуют разные степени счастья. Его самым благородным проявлением является радость или счастье в узком значении, когда человек на уровне своих естественных возможностей достигает удовлетворения от обладания любимым и желанным благом (…). Тем большую духовную радость и блаженство испытывает он, когда его дух начинает обладать Богом, которого он знает и любит как высшее и неизменное благо» (Павел VI, Обращение Gaudete in Domino, 1). Павел VI говорит далее: «Технически развитое общество сумело создать множество поводов для наслаждений, но с огромным трудом рождает радость, поскольку радость имеет другой источник: источник духовный. Часто нет недостатка в деньгах, комфорте, гигиене, материальной безопасности; и, однако, скука, подавленность, печаль характеризуют, к сожалению, жизнь многих людей».

Настоящий христианин прекрасно поймет мысль Святого Отца. Он знает, что радость проистекает из сердца, уверенного в любви Божией и любящего Бога, из сердца, которое прилагает усилия, дабы эта любовь выражала себя в делах. Из сердца, которое соединено и примирено с Богом, поскольку оно, хотя и с сознанием собственной греховности, приступает к источнику прощения – Христу – в таинстве исповеди.

Господи, мы с радостью приносим Тебе дары для Жертвы, которая нас исцеляет… (Молитва над дарами. Четвертое воскресенье Великого Поста). Страдания и заботы присущи любому человеку, пока он живет на земле, однако страдание само по себе не преображает и не очищает; оно даже может стать причиной бунта и потери любви. Некоторые христиане отходят от Учителя, когда в поле зрения появляется Крест, поскольку ожидают счастья, свободного от страданий и связанного с обладанием мирскими благами.

Господь требует от нас преодолеть наш страх перед страданиями и скорбями и соединиться с Ним, Ожидающим нас на Кресте. Тогда наша любовь станет сильней и возвышенней. Нам необходимо понять: мы никогда не будем счастливы, если не соединимся с Христом на Кресте, мы никогда не научимся любить, если одновременно не научимся жертвовать. Испытания, которые в свете одного только разума кажутся несправедливыми и бессмысленными, необходимы для стяжания личной святости и спасения множества людей. В таинстве со-искупления наше страдание, соединенное со страданиями Христа, обретает безмерную ценность для всей Церкви и человечества. Если мы приступаем к Нему со смирением и любовью, Он убедительно доказывает нам: все, даже то, чего нельзя объяснить человеческим умом, служит спасению (ср. Рим 8,28). Если страданию придается свойственный ему смысл, если оно помогает нам сильнее возлюбить Бога, наша душа обретает мирное расположение и исполняется глубокой радости. Поэтому Господь так часто говорит о Кресте как о величайшем благословении.

Мы должны идти «путем посвящения: Крест на плечах, улыбка на устах, свет в душе (святой Хосемария Эскрива, Крестный Путь, Стояние II, 3).

3. Христианин предает себя Богу и другим людям, ограничивает себя и бывает к себе требователен, преодолевает препятствия, и делает все это с радостью. Он знает: если он будет служить Богу и ближнему с неохотой, все его поступки потеряют свою ценность: доброхотно дающего любит Бог (2 Кор 9,7). Нас не должно удивлять, что аскеза и покаяние трудны; будем же стараться практиковать их с радостью, поскольку они угодны Богу, любящему нас.

«Ты рад?» Я призадумался.

Еще не изобрели слова, чтобы выразить все, что чувствуешь умом и сердцем, когда поймешь, что ты – сын Бога» (святой Хосемария Эскрива, Борозда, 61). Вполне понятно, что тот, кто ощущает себя сыном Божиим, испытывает эту духовную радость.

Испытания, о которых сообщают нам жития святых, свидетельствуют весьма красноречиво. Достаточно вспомнить признание апостола Павла коринфянам: посему я благодушествую в немощах, обидах… (2 Кор 12,10). Мы знаем, что жизнь апостола Павла не была легкой и удобной: От иудеев пять раз дано мне было по сорока ударов без одного; три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел кораблекрушение, ночь и день провел во глубине морской. Много раз был в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменнико, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями, в труде и в изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе (2 Кор 11,22‑24). И, несмотря на все это, апостол говорит: Я благодушествую в немощах…

Приближаются Страстная неделя и Пасха, а, тем самым, – и Божие прощение, милосердие, милость, обилие благодати. Через несколько дней исполнится таинство нашего спасения. Если мы иногда боимся покаяния, удовлетворения за грехи, то теперь наберемся мужества, отдавая себе отчет в том, что время коротко, а награда велика, безмерно велика по сравнению с приложенными нами усилиями. С радостью последуем за Иисусом в Иерусалим, на Голгофу, на Крест. «Разве не правда, что когда ты перестаешь бояться Креста, того, что люди называют крестом, когда ты направляешь свою волю так, что она становится способной принять волю Божию, ты становишься счастливым и избавляешься от всевозможные забот, физических и нравственных страданий?» (святой Хосемария Эскрива, Крестный Путь, Стояние II).

Ф. Карвахал. “В общении с Богом”

В этом году темой его проповедей является священство. В Адвенте монах-капуцин рассуждал о священнике как сподвижнике Христа в том, что касается власти и помазания Святого Духа. А в своих великопостных размышлениях он видит в священнике поверенного тайн Божиих. В своей же первой проповеди он остановился на том, что отличает христианство от других религий.

«Проповедь христианства начинается не с того, что должен делать человек, но с того, что сделал для человека Бог, – сказал, в частности, отец Канталамессаю – Иисус начал свое служение не с утверждения: “Покайтесь и веруйте в Евангелие, чтобы Царствие Божие приблизилось к вам”, а с утверждения: “Приблизилось Царствие Божие, покайтесь и веруйте в Евангелие”. Не сначала – обращение, а потом спасение, но сначала – спасение, а потом обращение».

По убеждению проповедника эта уникальная черта христианства имеет фундаментальное значение для межрелигиозного диалога.

«Мы, христиане, – сказал он, – не станем вступать в диалог с другими религиями, акцентируя наши различия или превосходство нашей веры, поскольку это было бы прямым отрицанием диалога. Скорее, мы сосредоточимся на том, что нас объединяет, на общих целях, признавая за другими их право считать свою веру – по крайней мере, в субъективном плане – наиболее совершенной и правильной. В конце концов, не следует забывать, что тот, кто исповедует религию дел и закона последовательно и в доброй вере, более угоден Богу, чем тот, кто исповедует религию благодати, но притом пренебрегает собственной верой и делами, которые из нее вытекают». В то же время, будучи предельно открытыми в диалоге, христиане «не должны забывать об уникальности и новизне вести Христа. Речь идет не о том, чтобы доказать чье-то религиозное превосходство, а в том, чтобы увидеть специфику каждого, понять, кто мы, и во что верим».

«Не трудно понять, – продолжил отец Канталамесса, – почему понятие благодати является столь трудным для современного человека. Быть спасенным по благодати означает признать свою зависимость от кого-то, а это и есть самое трудное. Карлу Марксу принадлежит примечательное высказывание: “Существо является независимым постольку и настолько, насколько оно является господином самого себя. Человека, живущего ‘по благодати’ другого, называют зависимым. Но я бы целиком положился на благодать другого, если бы он и в самом деле сотворил мою жизнь, был бы источником моей жизни, а не моим собственным созданием”. Причина, по которой отвергают Бога-Творца, – та же, по которой отвергают Бога-Спасителя. Эта горделивая позиция лежала в основе греха сатаны», – подчеркнул Папский проповедник.

Поясняя свою мысль, он процитировал слова св. Бернарда: «Сатана предпочел оставаться самым несчастным из существ по своим собственным заслугам, нежели быть самым счастливым из существ по благодати другого. Он предпочел быть несчастным, но суверенным, нежели счастливым и зависимым».

«Отвержение христианства на определенном этапе развития нашей Западной цивилизации, кроме тех случаев, когда оно вызвано грехами Церкви и христиан, является сознательным отвержением благодати», – подвел итог Канталамесса.

Быт 15,5-12.17-18; Флп 3,17 – 4,1; Лк 9,28b-36

Евангелие 2-го воскресенья Великого Поста повествует нам о Преображении Господа. Это одно из наиболее таинственных и удивительных событий Нового Завета, о которых нам сообщают сразу три Евангелия (Мк 9,2-8; Мф 17,1-8 и Лк 9,28-36).

Версия Преображения у Луки отражена в тексте, помещенном в 9-ой главе этого Евангелия, в череде других эпизодов, героем которых является Иисус. Все они призваны дать ответ на вопрос, прозвучавший в той же главе из уст четвертовласника Ирода: «кто же Этот, о Котором я слышу такое?» (Лк 9,9).

Последующие эпизоды иллюстрируют варианты ответов на заданный вопрос. Иисус – это Тот, в Ком пребывает сила Божия, и Кто способен удовлетворить нужду людей Боге (Лк 9,10-17). Петр исповедует Иисуса «Христом Божьим» (Лк 9,18-21), а Иисус называет Себя страждущим Сыном Человеческим (Лк 22,43-45). Иисус – Учитель, за Которым необходимо последовать и Которому необходимо хранить верность вплоть до самопожертвования (Лк 9,23-27). Наконец, Иисус – Единственный Сын Божий, Возлюбленный Бога, и подтверждением этому служит величественная сцена Преображения (Лк 9,28-36).

Лука, подобно Марку и Матфею, помещает эту сцену сразу же после первого предсказания Иисусом Своих Страстей. Благодаря этому устанавливается стратегически важная параллель между эпизодами Преображения и Крещения (Лк 3,21-22). Иисус смиренно принял Крещение покаяния и перед началом Своего общественного служения получил подтверждение с Небес, что Он есть Сын Божий, Возлюбленный. Сцена Преображения следует вскоре после первого предсказания Иисусом Своих Страстей, смерти и Воскресения. Она призвана подтвердить слова Иисуса о том, что Его страдания приведут Его к славе (Лк 9,32).

Атрибуты евангельской сцены Преображения: «шесть дней», сияние лица Иисуса, облако, возвращают нас к истории восхождения Моисея на гору Синай (Исх 19,16; 24,15-18; 34,29-35). У Луки «гора» – это постоянное место молитвы Иисуса (ср. Лк 6,12; 22,39-41). Моисей и Илия представляют Закон и Пророков Ветхого Завета. По еврейскому преданию они не умерли, а были взяты живыми Богом на небеса. Шатры или палатки ассоциируются с еврейским праздником Кущей.

Лука называет темой беседы, состоявшейся на горе между Иисусом, Илией и Моисеем, «исход» Иисуса (Лк 9,31). Здесь содержится намек на смерть, Воскресение и Вознесение Иисуса, которые произойдут в Иерусалиме – этом «провиденциальном» городе (ср. Лк 9,51). Но упоминание об «исходе» может ассоциироваться и с освобождением Израиля из Египта, его вхождением в Землю Обетованную. В завершение эпизода «глас с небес», подобный уже прозвучавшему ранее в сцене Крещения, призывает «слушать» Иисуса (Лк 9,35).

Рассказ о Преображении скомпонован Лукой очень искусно. Автор намеренно стремится вызвать у читателя ассоциации сразу с несколькими сюжетами Ветхого Завета. Вспомним, к примеру, откровение Бога на горе, описанное в Книге Исход (Исх 24,12-18). Тогда «слава Господня осенила гору Синай; и покрывало ее облако шесть дней, а в седьмой день [Господь] воззвал к Моисею из среды облака. Вид же славы Господней на вершине горы был пред глазами сынов Израилевых, как огонь поядающий. Моисей вступил в средину облака и взошел на гору; и был Моисей на горе сорок дней и сорок ночей».

Эпизод теофании в Книге Исход имеет достаточно много общих деталей с историей Преображения. Это – гора, облако, «шесть дней» (так у Марка в Мк 9,2; у Луки Иисус поднялся с учениками на гору Фавор «дней через восемь»), присутствие Моисея, голос с небес, явление Божией славы. Сияние лица Моисея после его пребывания в обществе Бога (Исх 34,29-35) также имеет свою параллель в сегодняшнем Евангелии. Всё это позволяет увидеть в сцене Преображения событие Божественного Откровения и поместить его в ряд других таких событий.

В промежутке между днями и ночами искушений в дикой пустыне и тьмой Голгофы, лучи славы буквально брызжут со страниц сегодняшнего Евангелия. Одно становится очевидным: на вершине горы Фавор Иисус и три Его ученика получают возможность насладиться глубочайшим опытом Богоприсутствия. Уже было кем-то сказано, что жизненный путь христианина пролегает между двумя горами, одна из которых называется «Голгофа», а другая – «Фавор». Если мы глубже вдумаемся в текст сегодняшнего Евангелия, то получим ободрение и поддержку, столь необходимые нам для нашего собственного Великопостного путешествия. Каждый из нас нуждается в глотке славы, который помог бы ему пережить кромешную тьму «духовных ночей».

Проникнуть в скрытый смысл текста нам поможет и анализ некоторых географических подробностей. Гора Фавор располагается между двумя деревушками: Дабборийех и Наин. В 7-ой главе Евангелия от Луки описано, как Иисус воскрешает сына вдовы из деревушки Наин, расположенной как раз напротив горы Фавор. Иисус вырывает из лап смерти единственного сына вдовы и молва о Нем расходится по всей окрестности. Иисус творит чудеса и раздвигает границы возможного: Он дотронулся до мертвого мальчика и вернул его к жизни.

Согласно сообщению Луки, Иисус сразу же после Преображения спустился к другому небольшому поселку, расположенному у подножия горы. В Евангелии этот населенный пункт не назван по имени, сегодня он носит арабское название Дабборийех, в честь легендарной прорицательницы и правительницы Израиля Деворы, о которой рассказано в ветхозаветной Книге Судей. Завидев приближающегося Иисуса, от толпы отделяется и бросается Ему навстречу человек. Этот человек хочет рассказать известному в округе Чудотворцу о страданиях своего единственного, больного эпилепсией сына. Иисус вновь вступает в поединок с человеческой нуждой: Он изгоняет злого духа, исцеляет мальчика и возвращает его отцу (Лк 9,42).

Итак, событие Преображения локализовано между поселками Наин и Дабборийех и является поворотным пунктом странствий Иисуса: очень скоро начнётся Его путешествие в Иерусалим (Лк 9,51). Воскрешение сына Наинской вдовы и исцеление больного эпилепсией мальчика как бы задают рамки, внутри которых и помещается опыт Преображения. Апостолы высказывают желание остаться на горе, что иллюстрирует искушение покоем – естественного человеческого стремления избегать трудностей, рисков, противоречий и других жизненных проблем. Но как раз тогда, когда ученики предпочли бы остаться в уединении, вдали от разгоряченных толп, не рискуя стать «нечистыми» из-за касания мертвого тела, неуязвимыми для ритуального осквернения, свободными от необходимости вести изнурительную борьбу с бесами, Иисус принуждает их спуститься с горы Откровения, чтобы столкнуться с еще более многочисленным воинством демонов и принести бескорыстное исцеление от имени Божия всем страждущим.

Так чему же научились апостолы на вершине горы? Они глубже проникли в тайну личности Иисуса, лучше уразумели Его Божественную, назначенную свыше миссию. Фаворский опыт необходим в ходе путешествия в Иерусалим: в свое время он «подпитывал» Иисуса и Его апостолов; он необходим и нам, чтобы обрести столь нужные перспективу, видение и силы для нашей христианской жизни и ученичества.

Однако сцена Преображения порождает и ряд вопросов. В частности, мы можем спросить: Почему Бог явил свою славу именно на уединенной вершине Фавора, где никто другой, кроме трех человек (Петра, Иакова и Иоанна), не мог ее созерцать? Почему Бог не приберег столь блистательного Откровения для Голгофы?

Ответ на эти вопросы очевиден. Для того, чтобы войти в свет, мы прежде должны пройти через тьму. Сцена Преображения учит нас, что сияющая славой Божия жизнь включает в себя и смерть. Нельзя прийти к жизни вечной иначе, как через смерть. Не существует «кружного пути» по равнине; есть только этот, пролегающий через Иерусалим и Голгофу. Но, с другой стороны, ужасающая тьма может воссиять ослепительной славой.

И теперь, перебирая в памяти события ушедшего года, попытаемся припомнить моменты «Фавора» на нашем собственном жизненном пути. Кто был с нами рядом, когда мы переживали эти моменты? Чем эти моменты были для нас особенно важны? Что напугало нас «на горе»? Что, напротив, привлекло? Почему нам было приятно там находиться? Что пугает нас при спуске «с горы»? Кто или что ждет нас у ее подножия? Какое путешествие нам предстоит в дальнейшем? Можем ли мы взглянуть на предстоящее нам путешествие «другими глазами»? Можем ли мы сострадать другим людям, встреченным нами на «переходах» и «привалах» нашей жизни, можем ли принести им утешение и надежду?

В это 2-е воскресенье Великого Поста мы можем интерпретировать сцену Преображения так, чтобы осознать постоянное присутствие Христа в нашей жизни. Он способен взять на Себя ответственность за всё, происходящее в нас и вокруг нас. Он также способен преобразить то, что нас больше всего тревожит. Бог способен сокрушить бастионы нашего неверия и тревоги, даже те из них, с которыми мы не можем ничего поделать. Бог приходит к нам в Своем сиянии, силой Своего Животворящего Духа, и в нашей жизни отражается Его собственный Лик.

На этой неделе нам посчастливилось быть среди тех, кто слушал Слово Божие и был преображен им. Теперь мы спускаемся с горы Откровения, а напутствием нам пусть послужат прекрасные слова молитвы Блаженной Терезы Калькуттской, которую она, вдохновленная духовным наследием достопочтенного кардинала Джона Генри Ньюмана, подарила своему ордену:

Мой дорогой Иисус! Помоги мне распространять Твое благоухание всюду, куда бы я ни пришла.
Наполни мою душу Твоим Духом и Твоей жизнью.
Проникни меня всю, обладай мною, такой немощной,
чтобы вся моя жизнь стала исключительно Твоим сиянием.

Сияй через меня и соделай, чтобы всякая душа, приходящая в соприкосновение с моей душой, смогла ощутить в ней Твое присутствие.
Позволь другим душам, глядя на меня, не видеть больше меня, а только Иисуса!
Пребудь со мной, и тогда я начну сиять, как сияешь Ты.
Так сиять, чтобы стать светильником для ближних.

Пусть мой свет, о Иисус, целиком исходит только от Тебя, и ни в малейшей мере от меня.
Это будешь Ты, изливающийся через меня на других людей.
Позволь мне прославить Тебя так, как это более всего угодно Тебе:
изливая свет на всех, кто вокруг меня.

Помоги мне проповедовать Тебя, не проповедуя.
Проповедовать не словами, а собственным примером.
Заражающей мощью, привлекающим воздействием того, что я делаю.
Моё сердце преисполнено любви к Тебе.
Аминь.

Священник Томас Розика, ЧСВВ