Сосланным в Сибирь польским священникам было запрещено совершать богослужения на частных квартирах, так как из секретного предписания генерал-губернатора Западной Сибири Тобольскому губернатору выяснилось, что католические священники являлись деятельными участниками Польского восстания. Со священников были взяты подписи о том, что они не будут проводить на дому вне костелов никаких религиозных обрядов.

Первый католический собор в Тобольске был деревянным, мы не можем точно сказать, когда он был построен, так как документы о его постройке до наших дней не сохранились, однако совершенно точно знаем, что находился он в 27 квартале, по улице Новой, под номером 95, рядом с собственным домом Гудовича.

Община росла, и вскоре костел стал для нее «маленьким». 15 августа 1900 года состоялось торжественное освящение закладки нового, кирпичного костела, у горы, напротив пансионата мужской гимназии, на месте, принадлежащем господину Вышинскому. 7 сентября 1907 года комиссия произвела осмотр нового костельного здания и признала его «вполне соответствующим назначению». Римско-католический храм и сегодня является в городе Тобольске единственным в городе памятником неоготической архитектуры. Но что значат стены без живых людей? Ведь именно люди, пастыри и прихожане, наполняют смыслом все события, происходившие внутри церковной ограды.

Первым настоятелем римско-католического прихода в Тобольске с 1852 года был отец Антоний Анкудович, в 1858 году к нему присоединился священник ордена капуцинов отец Алоизий Глембовский, в марте 1859 года к ним был прислан отец Зенон Ивашкевич, помощник капеллана 24 пехотной дивизии.

Что случилось в 1863 году с настоятелем Антонием Анкудовичем, нам неизвестно, но 8 июля 1863 года отец Юстин Моклеховский был назначен временно управляющим тобольским приходом.

В октябре 1864 года тобольский приход обрел нового настоятеля — им стал курат отец Венедикт Концевич.
В Томске в это время куратом был отец Энгельгардт, который совершал таинства крещения, венчания, отпевания умерших также в Петропавловске, в Ишиме, в Туринске, о чем в метрических книгах есть соответствующие записи. В августе 1868 года Тобольскую губернию в качестве курата томского костела посетил отец Иоанн Захаревич, крестивший младенцев в Таре и Ишиме.

3 января 1876 года в тюменском приходе появился свой постоянный священник, обслуживавший также Ямуторовск и Заводоуковскую волость: им стал отец Эдмунд Чарницкий. Появились священники в Таре и Петропавловске — отец Георгий Валашинский и отец Стефан Обльшевский. В помощь настоятелю тобольского костела приехал назначенный викарием отец Доминик Майтьевский, который отслужил 29 октября 1877 года свою первую службу в сибирском приходе. Отец Майтьевский прожил в Тобольске 16 лет, а 29 марта 1893 года его сменил отец Владислав Каминский. В будущность Доминика Майтьевского вице-куратом вместе с ним несли свою службу священники Иоанн Корженевский и Иосиф Явненц, Викентий Мосей и Георгий Валашинский.

Отец Венедикт Концевич посвятил сибирскому городу Тобольску 20 лет своей жизни. После него, 26 мая 1884 года, настоятелем здешнего костела стал отец Александр Людович. Однако срок службы Людовича в Тобольске, в отличие от предшественника, оказался недолгим — через три с половиной года его сменил отец Пинярович.

Отец Стефан Ольшевский прожил в городе Кургане 8 лет, и в 1888 году передал свои дела отцу Раненцу. Раненцем также было посвящено Кургану 8 лет жизни, но что сталось с ним потом – сказать не можем, знаем только, что в 1897 году младенцы в этом городе оставались долгое время некрещеными, а умерших никто не отпевал, хоронили же их в отсутствие священника сами прихожане. 17 апреля 1898 года католическую общину возглавил отец Иоанн Жолтовский.

Настоятель приходского костела в городе Тобольске отец Пинярович 29 декабря 1891 года передал все свои полномочия отцу Викентию Пржесмыцкому, который и стал новым куратом.

Викентий Пржесмыцкий развил в Тобольске, в отличие отсвоих предшественников, бурную деятельность: в бытность его настоятелем был построен новый, каменный собор в неоготическом стиле, училище при костеле и костельный дом, а также создано «Общество пособия бедным римско-католического вероисповедания», председателем которого и был сам отец-настоятель. В это благотворительное общество входили 18 действительных членов и один почетный – М.М.Поклевская-Козелл. В разные годы членами общества являлись: И.И.Сипович,. А.И. Яцевич, О.В. Гржегоржевский, И. Тумилович, И.И. Шкультецкий, С. Кибиркштис, И.Л. Биржишко, СМ. Кевлич, А.Ф. Дроздович.

В 1895 году появляется новый священник в городе Петропавловске: им стал отец Виктор Казановский. В том же году 25 июля обрел своего викария и екатеринбургский римско-католический костел: здесь девочка по имени Казимира была крещена отцом Марцианом Мисинским.

В 1896 году вместо Владислава Каминского вице-куратом тобольского приходского костела был назначен отец Иосиф Вериго, который прожил в этом городе всего 10 месяцев. На смену ему прибыл отец Лев Святополк-Мирский, начавший свою деятельность с того, что 2 июня 1897 года крестил в тюремном замке тобольского кремля Витольда Боярского, сына политзаключенных.

Отец Святополк-Мирский старался побывать во всех уголках Тобольской губернии. Он крестил, венчал и отпевал в селе Тевризском и деревне Иваново, в деревне Кондрашиной и поселке Гриневичи, в Таре и на Падунском заводе, на Екатерининском и Петровском заводах…

22 июля 1903 года отец Святополк-Мирский отслужил свою последнюю литургию в тобольском приходе, крестив в Кургане мальчика по имени Антоний. И уехал… А на смену ему прибыл капеллан Иосиф Ундернс, назначенный тобольским вице-куратом. Отец Ундернс так же, как и его предшественник, не ограничивал свою деятельность стенами костела: он побывал в Туринске, Тюмени, Кургане, Хлебном, Богдановке, Гриневичах… За два года своей работы викарием многое довелось увидеть отцу Иосифу, именно в эти годы у прихожан-тоболяков появилась мысль вместо старого деревянного храма по улице Кузнечной построить новый, каменный.

Свидетелем воздвижения этого храма стал новый викарий, отец А.Ярецкий, вступивший в должность в феврале 1906 года. В будущность Ярецкого вице-куратом каменный собор в неоготическом стиле был полностью построен и освящен, в его помещении 21 ноября 1909 года отецЯрецкий крестил мальчика по имени Станислав и попрощался со своими прихожанами.
После отъезда отца Иосифа Ундерса в августе 1907 года появился свой постоянный священник в городе Тюмени – отец Матеуш Вейт.

19 марта 1910 года место Ярецкого занял отец С.Кибиркштис, который стал активным членом римско-католического благотворительного общества, возглавляемого куратом Викентием Пржесмыцким.

21 год своей жизни отдал отец Пржесмыцкий Тобольску. 14 июля 1913 года его сменил отец Иоанн Булло, ставший новым настоятелем прихода.

Отца Кибиркштиса в ноябре этого же года заменил отец Ковза, повенчавший в Таре брак крестьянина Атирской волости Адама Грноля, 24 лет, с Анною Булавской, девицею 19 лет.

Курат И.Булло пережил со своими прихожанами лихолетье империалистической войны, отпевал умерших в Тобольском остроге от чахотки, тифа и воспаления легких военнопленных, хоронил своих умерших от ран военнообязанных соотечественников, здесь он встретил и 1917 год.

Однако самые большие трудности выпали на долю сменившего его отца В.Кунды: изъятие церковных ценностей в 1922 году, передача общине костела на правах аренды в 1923 году… Сегодня мы достоверно можем сказать, что курат В.Кунда начал свою службу здесь 27 марта 1921 года, крестив в здании костела мальчика Эдварда Камену, но что стало с куратом потом, никому не известно.

Знаем достоверно, что в 1925 году в Тобольске уже не было ни одного своего католического священника, а приход возглавлял отец Будрис Франциск Францискович, проживавший в городе Свердловске по улице Гоголевской, дом 9.

Татьяна Титова,
Новосибирск

Фрагмент из книги Т.Г. Недзелюк
«Римско-католическая Церковь в полиэтническом пространстве Западной Сибири»
Новосибирск, 2009 г.
Стр. 140- 148

Документы свидетельствуют, что поселок Новониколаевский, расположенный на правом берегу Оби на расстоянии 300 верст от Томска и 3500 верст от епископской курии Римско-Католической Церкви в г. Санкт-Петербурге, еще до возведения его в ранг заштатного города Томской губернии имел на своей территории католическую общину, которая числилась филиацией Томского прихода. Молитвенный дом местной общины был построен по инициативе Томского настоятеля священника Иосифа Демикиса на средства из добровольных пожертвований местных католиков в 1902 г. Разрешение на постройку молитвенного дома последовало от Министерства внутренних дел по представлению князя Вяземского, Томского губернатора, благодаря личным стараниям и хлопотам о. Демикиса.

К Новониколаевскому молитвенному дому относились (…) следующие городские населенные пункты: Барнаул, Бийск, Кузнецк, Усть-Каменогорск, Колывань, все села в Барнаульском, Бийском и Кузнецком уездах, а равно и станции по Сибирской железной дороге восточнее Чулыма до Болотной включительно.

До назначения постоянного священника на всей этой обширной территории католиков наставлял томский курат. В 1904 – 1905 гг. молитвенным домом католиков руководил присланный из курии митрополита о. Франциск Балтрушайтис, которого сменил Александр Казимирович Белякевич, возглавлявший общину с 1905 по 1910 г. Поселок рос, становился городом, увеличивалось и количество прихожан молитвенного дома. Когда число верующих превысило 2 тысячи, храм перестал вмещать всех желающих. Возникла настоятельная по потребность в постройке большего по размерам здания. Проект костела был создан инженером Венером «без малейшего вознаграждения».

Фундамент под новое каменное здание был заложен в 1905 г. и освящен томским деканом И. Демикисом в присутствии инженера Коссовского, главных членов строительного комитета и прочих прихожан.

Управляющий Могилевской епархией прелат Денисевич ходатайствовал перед ДДД ИИ об учреждении в Новониколаевске самостоятельного католического прихода на средства местных католиков. 18 января 1908 г. Денисевич получили положительный ответ, о чем и сообщил в духовную консисторию. 1 июня 1910 г. Могилевский архиепископ, митрополит Викентий Ключинский учредил самостоятельный приход при Новониколаевском костеле, с назначением о. Юстина Юркуна исполняющим должность настоятеля. (…)

К моменту учреждения прихода у общины уже имелся участок земли, переданный ей «в безвозмездное пользование под постройку католического молитвенного дома на всё время его существования», соглано «Величайшего соизволения» императора Николая II, последовавшего 6 марта 1903 г. За церковью был закреплен участок земли между 24 – 29 кварталами г. Новониколаевска и оброчной статьей «Сад Антонов». Документ, определивший в точности границы костельного земельного надела, вместе с его планом 18 июня 1903 г. местному ксендзу-капеллану выдал начальник Алтайского округа Кабинета Его Величества. К маю 1907 г. земельные владения католической церкви в Новониколаевске составляли: участок площадью 1213,5 кв. саженей, на котором помещался молитвенный дом, строилась каменная церковь, находились амбар и ледник, а также участок, занимаемый католическим кладбищем. В дальнейшем первый из названных наделов приобрел следующие координаты на плане города: Обской проспект, участок, дом 26.

Строительство кирпичного храма в «полуготическом» стиле продолжалось 4 года. 12 мая 1909 г. он был освящен во имя св. Казимира епископом Иоанном Цепляком во время епископской визитации сибирских приходов.

Св. Казимир (1458 – 1484 гг.) был сыном великого князя Литовского, короля Польского. Он почитается как один из небесных покровителей Польши и главный покровитель Литвы.

Материалы для строительства здания нового храма приобретались здесь же, в Новониколаевске, что подтверждается финансовым отчетом, полученным комитетом по строительству костела от местного предпринимателя, владельца «Склада товаров» в городе Федора Даниловича Маштакова. Он поставлял строителям петли, шпингалеты, скобы, замки, винты, проволоку и т.д. Костел был одним из немногих кирпичных строений в городе, здание имело необычную архитектуру, его облик запечатлен на нескольких фотографиях, дошедших до нас.

В годы строительства храма богослужение проводилось в молитвенном доме и часовне, находившейся в зале жилого дома местного священника. Сохранилось следующее описание молитвенного дома: «Построен из сосновых бревен в виде правильного четырехугольника, вышиною по стене 4,25 аршин, шириною 12,5 и длиною 17,5 аршин, без фундамента, с одним крестьянским крыльцом, со створчатыми окнами и ставнями числом 9 и двумя небольшими окнами в сенях. Весь дом подразделяется на две части: одну половину занимает часовня, где совершается Богослужение, в другой половине две жилые комнаты ксендза и кухня… При входе в жилые помещения священника имеются сени, где помещается небольшой чуланчик для дров. Печей во всём молитвенном доме две».

В часовне имелись святые реликвии: св. Казимира, св. Фелициана, св. Доната, св. Модеста, св. Северина, Фортуната и Секунда мучеников. Члены Новониколаевской общины особо чествовали следующие праздники: Рождества, Непорочного Зачатия, св. Казимира, освящения храма, св. Антония Падуанского, Сердца Иисусова, Петра и Павла, Успения Богородицы, Всех святых, Благовещения, Воскресения Христова, Тела Господня, св. Станислава, Скорбящей Божией Матери, Святого Розария…

Здание новой церкви было построено исключительно на личные средства прихожан, они же установили жалованье священнику – 75 руб. ежемесячно, куда входила плата органисту, церковному сторожу, на отопление и освещение жилых комнат священника и часовни. (…)

Об интенсивности религиозной жизни в приходе в значительной мере можно судить по количеству совершенных святых Таинств. За период 1907 – 1911 гг. в метрических книгах было зафиксировано 1797 случаев крещения. Их распределение по годам и полу окрещенных младенцев показано в таблице.

КОЛИЧЕСТВО КРЕЩЕНИЙ
В НОВОНИКОЛАЕВСКОМ КАТОЛИЧЕСКОМ ХРАМЕ
В РАЗЛИЧНЫЕ ГОДЫ ХХ ВЕКА

Данные таблицы свидетельствуют о некотором росте количества окрещенных в 1911 – 1914 гг. Этот рост был связан с интенсивным переселением в Сибирь с западных территорий России в годы столыпинской аграрной реформы, а также с притягательностью Новониколаевска как бурно развивавшегося в начале века торгово-транспортного центра, куда перебиралось до войны всё больше молодых мужчин и женщин разной национальности, в том числе выходцев из Польши, Белоруссии, Прибалтики, а также немцев.

Однако уже с 1915 г. и в течение всего периода Первой мировой войны количество крещений неуклонно снижается, несмотря на увеличение в Новониколаевске общего числа католиков в то время. Причины коренятся в сфере демографии, ведь годы войны были отмечены общим сильным сокращением рождаемости, захватившим все конфессиональные группы населения страны. Данное предположение становится совершенно очевидным, так как среди католиков, окормлявшихся в это время клиром Новониколаевского прихода, всё большую долю составляли недавние беженцы из пограничных губерний и пленные.
Обратим теперь внимание на имена, дававшиеся при крещении. (…) На первых местах по степени распространенности в 1913 г. (…) стояли имена Антон, Иоганн и Иосиф, в 1914 – Иосиф, Иоганн и Петр, в 1915 г. – Петр, Александр, Иван, в 1916 г. – Станислав, Иосиф и Антон. Часто младенцам также давали имена Георгий, Андреас, Яков, Владислав, Болеслав, Михаил, Валентин и другие, иногда появлялись двойные имена: Генрих-Феликс, Генрих-Эдуард, Вацлав-Иосиф и т.п. В годы войны некоторые имена с «иноязычным» обликом (Иосиф, Иоганн, Андреас) потеряли свою былую привлекательность, зато большее распространение в католической среде получили имена с русским оформлением – Иван, Павел, Виктор, Николай.
Младенцам женского пола при крещении чаще всего давали одно из следующих имен: Мария, Екатерина, Елисавета, Анна, Антонина, Юзефа, София, Вероника, Розалия, Гелена, Паулина. Очевидно, что крестильными именами у новониколаевских католиков являлись имена либо польские, либо немецкие, либо русские, восходящие к именам общехристианских святых.
Относительно зарегистрированных браков можно сказать, что общее их количество с 1907 г. и до конца рассматриваемого нами периода составило 188 случаев. Для совершения обряда венчания в церковь приезжали жители из всех населенных пунктов прихода, случалось также заключение браков пленными солдатами и офицерами.

В записях метрических книг наиболее часто встречаются польские фамилии: Оржешко, Радзевская, Зеневич, Трещевская, Кусьмирек, что лишний раз свидетельствует о преобладании поляков в католическом населении нашего города в начале века. Нарду с однонациональными, имели место браки людей разных национальностей, в том числе браки приезжих с местными жителями – сибиряками русского происхождения. К примеру, Феликс Кмит женился на Марии Яблоковой, а Александр-Бронислав Никуба – на Ольге Климовне Константиновой, Вацлав Мартыняк – на Наталии Хлобыстовой, Мечислав Донгофер – на Татьяне Гусевой.

В метрических книгах указывается, из какой местности прибыли католики, к какому приходу они принадлежали ранее. Здесь и мещане из Бобруйска, Варшавы, крестьяне Виленской, Витебской, Гродненской, Екатеринославской, Минской, Ковенской, Таврической губерний, солдаты, прапорщики, офицеры 22-го сибирского стрелкового запасного полка. В данном католическом храме приняли таинство брака уроженцы западных окраин империи, ранее принадлежавших другим государствам, а также иностранные граждане: «австрийский подданный» Вацлав Голечек, «гражданин Венгрии» Стефан Югас, «германский подданный» Роман Поромбек, «гражданин Галиции» Мечислав Донгофер и др. (…)

Новониколаевский приход Святого Казимира представлял собой характерный пример религиозного общества переселенцев и беженцев, для которых смысл следования конфессиональной традиции предков трансформировался в стремление не потерять себя как ментальную группу и приспособиться к новой реальности. Показательно, что именно в этом городе вплоть до 1918 г. в помещении церкви находились не только школа и правление благотворительного общества, но и проводили свои собрания члены Польского общества помощи жертвам войны (ПОПЖВ), польских и литовских клубов, Польского военного комитета, то есть храм выполнял функцию консолидирующего центра.

Татьяна Геннадьевна, Вы – профессиональный ученый, который на протяжении многих лет занимается историей Католической Церкви в Сибири. Когда и при каких обстоятельствах Вы заинтересовались этой темой?

Действительно, я занимаюсь историей сибирских католиков с 1993 г. Я защитила по этой теме дипломную работу, потом – кандидатскую. В настоящее время я готовлю докторскую диссертацию, ее защита скоро состоится. Книга, презентация которой состоялась на пастырской конференции – это расширенный вариант моей кандидатской диссертации, которая была защищена семь лет назад, в 2002 г.

Откуда появился этот интерес? В начале 90-х годов прошлого века, когда я была еще студенткой университета, философию нам преподавал о. Гвидо Грациани, а историю культуры – Паоло Пецци, ныне ставший архиепископом. Тогда тематикой Католической Церкви заинтересовались очень многие студенты. Правда, мой интерес тогда еще не ограничивался Западной Сибирью. Сначала я просто заинтересовалась католицизмом, потом – католицизмом в России. А моя дипломная работа была посвящена истории двух приходов: Новониколаевска и Томска. История новосибирского прихода насчитывает столетие, а томского – два столетия. Следующим шагом стало изучение истории других сибирских приходов.

Сибирский католицизм представляет собой самую настоящую «целину» для ученого. Это – все еще неизведанная сторона истории нашего края. Среди сибирских католиков – очень много интересных людей. Было много ссыльных, многие другие приехали на строительство Транссибирской железной дороги. Было много представителей интеллигенции: архитекторы, инженеры, музыканты… Были профессора Томского университета, других учебных заведений. Работать с архивными материалами, отражавшими жизнь сибирских католиков, было очень интересно.

Если речь идет о сегодняшнем дне Католической Церкви в Сибири, следует ли говорить о продолжении традиции, или же это все-таки прерванная традиция, которая заново возродилась лишь в конце 80-х – начале 90-х годов?

Это – очень непростой вопрос. Конечно, можно говорить о сохранении корней, о некой преемственности. Об этом свидетельствует, в частности, нынешний состав прихожан. Когда я обращаюсь к метрическим книгам, то встречаю в них знакомые польские, немецкие фамилии. Очевидно, их прадедушки и прабабушки молились в начале XX века в новониколаевском храме, других католических храмах Сибири. Но, разумеется, среди сегодняшних прихожан появилось и много новых людей. Кроме того, за годы Советской власти в наших краях, в дополнение к католикам, проживавшим здесь до 1917 г., появились и иные католические семьи, прежде с сибирским регионом не связанные. В то же время, состав «коренных католиков» Сибири был в известной мере размыт.

Культурная традиция сибирских католиков закладывалась в первой половине XIX века как по преимуществу польская традиция. В 1820 г. был освящен католический храм в Иркутске, в 1833 г. – в Томске. Тогда большинство прихожан составляли ссыльные поляки, попавшие в Сибирь после подавления восстаний, или просто участники польского национально-освободительного движения. Однако были и люди других национальностей: немцы, латыши, русские и даже финны. Существовали межсословные и межнациональные браки. Новая волна католических переселенцев пришла в Сибирь в начале XX столетия. Теперь уже люди переезжали в Сибирь из западных губерний Российской империи добровольно: в ходе Столыпинской аграрной реформы или на строительство Сибирской железной дороги. Тогда-то, в 1901 г., была зарегистрирована католическая община в Новониколаевске, приобретен первый молитвенный дом, а в 1909 г. был освящен храм св. Казимира. Все эти поколения сибирских католиков оставили свой след в метрических книгах. Эти книги ныне можно найти в архивах Новосибирска и других областных центров. Они доступны историкам, как и каждому российскому гражданину.

А каков был социальный состав сибирских католиков в начале XX века?

Самый разный. Конечно, были крестьяне, были рабочие, но были и специалисты, выпускники Варшавского университета, приехавшие в наши края, чтобы помочь в строительстве Транссибирской магистрали. Рабочие составили костяк Омского католического прихода. А вот Новониколаевский приход был в большей мере приходом интеллигенции. Среди прихожан мы встречаем инженеров, землемеров (район-то у нас по преимуществу аграрный), учителей, врачей… Вот, скажем, профессор Гумилевский, основатель первого в Новониколаевске родильного дома. Кстати, этот роддом и ныне существует. Имена многих представителей интеллигенции, католиков по вероисповеданию, упомянуты в Энциклопедии знаменитых людей Новосибирской области.

Как Вы считаете, католическая интеллигенция играла существенную роль в жизни Новониколаевска, Томска, других городов Сибирского региона? Ее присутствие было обозначено, явственно ощущалось?

Да, сохранились архивные документы, которые свидетельствуют о том, что у сибирских католических общин были свои оркестры, ими проводились благотворительные концерты, благотворительные вечера, устраивались выставки, содержались школы, приюты, больницы… Так что католическая община принимала самое активное участие в социальной и культурной жизни региона.

А были ли у них свои печатные органы?

Да. Например, в Новониколаевске выходил «Голос Сибири». Однако этот вопрос нуждается в дополнительном изучении. Приходские издания открывались и закрывались. Не все приходы имели свои постоянные печатные издания, но практически во всех были библиотеки. После большевицкой революции фонды этих библиотек были частью утеряны, частью разобраны частными лицами, а частью попали в фонды областных и городских библиотек. Так и в Новосибирской областной библиотеке до сих пор можно найти книги, ранее принадлежавшие Новониколаевскому католическому приходу. И в этой связи также можно говорить о вкладе католиков в культурную жизнь нашего края.

И какой же была дальнейшая судьба Новониколаевской католической общины и костела св. Казимира?

Храм после революции был закрыт, хотя и не сразу. С 1923 по 1935 г. община еще собиралась в храме, с 1935 по 1938 г. он функционировал как клуб, а с 1938 г. его помещения были переоборудованы под мастерскую по производству обуви. Католическая община формально продолжала существовать до 1938 г. Конечно, она существовала и позднее, поддерживалась католическая религиозная и культурная традиция, но ее существование отражено в документах лишь до 1938 г. До этой даты по документам можно определить состав новониколаевских прихожан.

Специфика Новониколаевского прихода определялась тем, что этот город был узловой станцией Транссибирской магистрали. В 1920-21 годах началась репатриация поляков во вновь образованное независимое Польское государство, и тогда храм в Новониколаевске стал центром регистрации для сибирских католиков польского происхождения, уезжавших на постоянное жительство в Польшу. Все поляки, проживавшие в Сибири и желавшие уехать в Польшу, направляли свои документы в Новониколаевск, а приходской настоятель о. Николай Михасенок исполнял функции дипломатического представителя. Он принимал документы, оформлял свидетельства, и в документах Сибревкома всё это отражено. Есть и фотографии людей, подавших документы на выезд: кто-то из них сумел выехать, кто-то заболел, кто-то умер… По этой причине число подавших заявления много больше числа тех, кто в действительности уехал.

А какова история новониколаевского храма св. Казимира?

Его историю мы восстанавливали буквально по крупицам, сводя воедино данные документов Новосибирского городского и областного архивов, Томского государственного архива, Российского государственного архива, Национального архива республики Беларусь. Большую работу проделали сотрудники Новосибирского городского и областного архивов. Весомый вклад внесли и студенты Новосибирской архитектурно-строительной академии.

Итак, в 1901 г. в Новониколаевске регистрируется католическая община. С 1902 г. в документах начинает фигурировать молитвенный дом. В 1904 г. в Томское строительное управление подается ходатайство о строительстве храма. Строительство храмов неправославных конфессий в Российской империи требовало также разрешения со стороны Министерства внутренних дел, и такое разрешение вскоре было получено. Уже в 1905 г. начинаются работы, фотографии строительных работ ныне хранятся в белорусском архиве, а к 1909 г. храм был построен и освящен архиепископом Яном Цепляком, совершавшим пастырский визит по католическим приходам России. Это событие имело место 12 мая 1909 г.

Что происходило с храмом и католической общиной после Октябрьской революции?

В 1918 г. последовал декрет Советской власти об отделении Церкви от государства. Однако отсюда еще не вытекало, что все храмы должны были быть закрыты. Католики, как и представители других неправославных исповеданий, не восприняли этот декрет на свой счет: по их убеждению, «отделить от государства» можно было лишь «государственную Церковь», а такой статус в Российской империи имела одна только Церковь Православная. На самом же деле декрет подразумевал нечто иное. Последовали законы от 1921 и 1923 года, лишавшие религиозные объединения статуса юридического лица. Следовательно, они лишались права владеть каким-либо имуществом. Они только могли арендовать у местных органов власти свое же собственное храмовое здание, согласно условиям специального договора. Договор, по которому католическая община Новониколаевска могла использовать свой храм, перерегистрировался в 1926 и 1928 гг. Оригиналы и копии этих договоров хранятся в нашем областном архиве. Тогда, по свидетельствам очевидцев, община еще собиралась. В конце 20-х – начале 30-х годов все еще работала приходская воскресная школа. Некоторые бабушки, дожившие до наших дней, вспоминают, что они посещали эту школу.

Тем не менее, политика Советской власти в то время была направлена на сворачивание всякой религиозной деятельности. Сохранились постановления, датируемые 1935 и 1938 годами, которыми бывшее здание храма передавалось сначала под клуб работников Промсовета, затем – под клуб Осовиахима. Тогда же его помещение было перепрофилировано.

До какого времени в храме св. Казимира продолжала регулярно служиться Месса, продолжали совершаться христианские Таинства?

Известно, что последним постоянным священником в Новосибирске был о. Николай Михасенок, репрессированный в 1926 г. После этой даты в храме св. Казимира наверняка время от времени служили священники из других городов. Кое-какие упоминания об этом относятся к 1928 г. В начале 30-х годов приезжал о. Антоний Жуковский, бывший настоятелем в Барнауле, потом – в Томске и Иркутске. После его расстрела у нас нет сведений о служении католических священников в Новосибирске. Тем не менее, храм, по-видимому, оставался в пользовании католической общины до 1935 г.

Как жила тогда католическая община?

Разумеется, она сильно уменьшилась. Многие поляки выехали, другие были репрессированы, третьи опасались демонстрировать свою религиозную и культурную принадлежность. И все-таки католицизм продолжал существовать – в виде этно-религиозной (главным образом польской) традиции, хранителями которой, по преимуществу, были женщины старшего возраста. Они и после закрытия храма продолжали молиться дома и учить молитвам своих внуков, отмечали основные религиозные праздники, молились на могилах своих родственников, иногда собирались вместе у наиболее религиозных бабушек, где читали розарий, пели псалмы и религиозные песни.
Новый этап в формировании Новосибирского католического прихода начался со второй половины 40-х годов, когда в городе появились немцы-католики, ранее мобилизованные в трудармию. Именно российским немцам мы обязаны возникновением другого католического прихода – на ул. Мира на Левобережье. К этому приходу присоединились другие католики, имевшие польские, литовские, украинские, белорусские корни. Таким образом постепенно сложилась новая католическая община Новосибирска – на базе слияния нескольких национальных и культурных традиций, скрепленных, однако, единой верой, единой церковной организацией.

Подвергалась ли эта община гонениям, репрессиям?

В прямом смысле слова – нет. В этом отношении положение в Новосибирске было несколько лучше, чем в других сибирских городах. Вот скажем в Барнауле прошла волна репрессий и было сфабриковано дело мифической «Польской организации войсковой». Тогда же расстреляли целый ряд прихожан и просто лиц с польскими или с белорусскими, но похожими на польские, фамилиями. В Новосибирске, однако, подобных акций (вроде очередного «польского дела») не проводилось. Конечно, те или иные католики становились жертвами массовых репрессий – наряду с прочими советскими гражданами. Что же касается католического духовенства, то всё оно было репрессировано еще во второй половине 20-х – первой половине 30-х годов.

Что в итоге стало со зданием храма св. Казимира?

В 1962 г. руководство Центрального универмага обратилось в Горисполком с ходатайством о начале строительства нового здания – на том месте, где ныне находится ЦУМ, на углу пр. Димитрова и Вокзальной магистрали. Тогда на этой территории располагался частный сектор, здесь же был большой овраг. То время – это время хрущевской оттепели, время интенсивного строительства новых жилых и хозяйственных объектов. Сносились ветхие хибарки, осваивались пустыри, и тогда же было демонтировано здание старого храма. Произошло это уже в 1963 г.

К сожалению, нам так и не удалось точно установить, как использовалось бывшее храмовое здание непосредственно перед этим. Люди, участвовавшие в его разборе, вспоминают, что в начале 60-х это было, по существу, бесхозное, заброшенное строение, которым уже давно никто не занимался. Среди развалин находили плакаты Осовиахима (позднее эта организация называлась ДОСААФ), о том же свидетельствовали и люди, жившие неподалеку. По другим сведениям, в здании располагался склад химической фабрики или фармацевтический склад: в завалах обнаружили много пробирок и пузырьков. Однако твердых документальных подтверждений этому не существует. Дело в том, что далеко не все организации передавали свою документацию в городской или областной архив. Обычно передавалось лишь то, что считалось нужным и полезным.

Татьяна Геннадьевна, поделитесь, пожалуйста, своими планами на будущее. Будете ли Вы продолжать свои исследования по истории сибирского католицизма?

Разумеется, я продолжу свои исследования. При этом все более популярными становятся новые направления в исторической науке. До сих пор нас очень интересовала тема отношений Церкви и государства, тема взаимодействия светских и церковных структур. Это не удивительно: в начале 90-х годов в России появилось множество религиозных деноминаций, объявивших «охоту за душами». Какие из них были традиционны для России, а какие нет? Как государственным органам выстраивать свою политику по отношению к ним? В нашем городе активно заявили о себе протестантские организации, о которых раньше никто не слышал. И тогда возник соблазн «простого решения»: считать «традиционным» для России вообще и для Сибири в частности одно только Православие, а все другие христианские исповедания, включая и католицизм, отнести к «нетрадиционным». Вот почему так важно было изучать историю католиков Сибири: наши исследования продемонстрировали глубокую укорененность католической традиции в жизни нашего края. Католицизм весьма «традиционен» для Сибири, точно так же как и ислам. Кстати, мусульманская мечеть находилась совсем рядом с храмом св. Казимира. И синагога была поблизости. Иначе говоря, в районе современного ЦУМа существовал такой маленький религиозный центр.
Так вот, эту задачу (обоснование «традиционности» католичества в Сибири) я считаю для себя выполненной. А теперь меня интересует очень популярная ныне в мировой и европейской науке тема: так называемая «история повседневности», т.е. реконструкция бытовой стороны жизни наших предков, отделенных от нас промежутком в 100 или 200 лет. Так и темой моих исследований станет реконструкция обрядовой и бытовой стороны жизни сибирских католиков XIX – начала XX века. На самом деле именно быт и составляет тот фундамент, на котором зиждется всё здание религиозной веры.

Моя работа кажется мне очень интересной и нужной еще и потому, что она помогает современникам вернуться к собственным корням или восстановить эти корни. Вот живет себе человек с польской фамилией и в какой-то момент задумывается о тех, кто его этой фамилией наделил. Я получаю много писем от людей, прочитавших мои статьи, слышавших мои выступления на научных конференциях. Они просят меня помочь восстановить историю их собственной семьи. Но, к сожалению, я мало чем могу им помочь. Генеалогия отдельных семей – это обширнейшая тема, очень трудоемкая. А задача восстановить историю всех католических семей Новосибирска и вовсе неподъемна для одного человека. Однако, занимаясь историей повседневности, я нахожу много такого материала, который может очень пригодиться для реконструкции прошлого отдельных семей.

А у Вас есть коллеги, разделяющие Ваше направление исследований?

Конечно же, есть! Практически в каждом областном центре есть энтузиасты, изучающие историю российского католицизма или сибирского католицизма. Мы проводим научные конференции и семинары, как на сибирском, так и на общероссийском уровне. Историей Католической Церкви в России занимается, например, Ольга Андреевна Лиценбергер из Саратова. Два года назад она защитила докторскую диссертацию о католических священниках, высланных на поселение в Сибирь. В Барнауле работает Ирина Никулина, в Томске – Василий Антонович Ханевич, в Иркутске – Болеслав Сергеевич Шостакович. Меня очень радует, что темой российского католицизма в последнее время начинают интересоваться многие студенты.

Редакция «Сибирской католической газеты» Татьяне Геннадьевне и ее коллегам благословения Божия в их трудной, но очень интересной работе.

Обращается к Вам проректор Украинского Католического Университета (г. Львов). Статья «Восточные католики – кто они?», опубликованная в Вашем издании, не оставила меня равнодушным. Я попытался вкратце откликнуться на нее, и результат прилагаю к этому письму. Очень надеюсь, что редакция сможет опубликовать мою статью. Заранее благодарен. С уважением и наилучшими пожеланиями –
Мирослав Маринович

Перед греко-католиками всегда стояла важная христианская проблема: как рассказать о себе, развенчивая устоявшиеся мифы, но так чтобы не входить в полемику, не возбуждать ни в себе, ни у читателя негативных чувств? Нижеследующие мысли – это попытка (увы, наверняка неидеальная) достичь желаемого, делая пометки на полях статьи священника Сергия Голованова в «Сибирской католической газете» (февраль, 2008).

Неточности начинаются уже с исторической справки о генезисе греко-католической идеи. В статье сказано: «Православные епископы решили войти в общение с Западной церковью, чтобы получить равные права с католическими епископами и более эффективно заботиться о своей пастве». Да, что было, то было. И не преуспели в этом – в сознании римских католиков надолго закрепилось мнение о более высоком статусе римского обряда. Но руководствовались православные епископы не только и не столько этим. В украинском обществе того времени (т.е. в православной среде) горячо обсуждались возможные пути к восстановлению единства Церкви (такая дискуссия, кстати, не имела прецедентов в российской православной среде). Украинские православные мечтали стать объединительным звеном в этом процессе. Так что унийная идея не была радикально новым явлением. Разница была только в том, что вместо всеобщего православно-католического объединения епископат Киевской митрополии согласился на «сепаратное» сопричастие с Римской Церковью. Часть православных признали такое решение и вошли в историю как униаты, позже греко-католики. Другая часть отвергла его. С тех пор историческая Киевская митрополия существует в виде православной и греко-католической ветвей.

Автор статьи определяет восточное католичество как «это, увы, не православие». Что ж, действительно, было время, когда латинизация изменила греко-католический обряд почти до неузнаваемости. Но благодаря митрополиту Андрею Шептицкому и его последователям удалось достичь, казалось бы, невозможного: исконный православный обряд был практически восстановлен. Региональные особенности, конечно же, существуют, как существуют они и в православном обряде где-то, скажем, на юге Франции. Но от этого православие в России не становится Богу милее православия в Провансе. Кстати, на Втором Ватиканском Соборе римские католики радикально изменили свой обряд, но о том, что «это, увы, уже не католичество» решаются сказать только лефевристы.

Что касается того, что «римский католик, вероятно, отметит про себя, что это [...] увы, пока еще и не католичество во всей красе», то о. Сергий во многом прав. Конечно же, римскому католику милее храмы и обряды его собственной традиции, как российским православным приятнее смотреть на милые сердцу «луковички»церковных куполов, а греко-католику (например, мне) уютнее всего в своих «необычных» (как кажется о. Сергию) храмах. Культурное разнообразие часто бросало вызов церковным идеологическим установкам, но никогда не подрывало христианскую духовность как таковую. И все же в упомянутом высказывании о. Сергия смущают меня два слова: «пока еще». Если римский католик, православный либо греко-католик смотрят на чужую традицию как на «пока еще не достигшую красоты» его собственной, то с евангельской духовностью у него нелады.

По крайней мере, один вывод сделан о. Сергием от своего собственного имени -я имею в виду: «Сейчас восточные католики стоят перед сложным выбором пути: продолжать движение в сторону усвоения наследия Римской церкви, или возвращаться к древнему православию». Уверен, это вывод ошибочен — в нем заложено полемическое православное представление о греко-католиках как «застрявших» в тупике между «нормальными» позициями православных и римских католиков. Что ж, уже более 400 лет греко-католиков пытаются насильственно «определить» то ли к одним, то ли к другим – и ничего не получается. Почему? Будь среди нас фарисей Гамалиил, он наверняка сказал бы: «Отстаньте от людей сих и оставьте их: ибо, если это предприятие и это дело – от человеков, то оно разрушится, а если от Бога, то вы не можете разрушить его» (Деян. 5:38-39). 400 лет – это хороший срок, чтобы обратиться к смирению и надеяться уже не на «Николая I, Сталина или Берию», а на одного лишь Божественного Судью. Я, греко-католик, убежден, что моя традиция временна. Она обязательно исчезнет, но только тогда, когда исчезнет вражда между католиками и православными. Ибо эта традиция «аномальна» только лишь в том мире, где нормой является разделение. Поэтому греко-католики нужны Богу хотя бы для того, чтобы не позволить разделенным уютно устроиться в бастионах своих «норм». А посему греко-католикам не нужно ни «продолжать движение» в сторону Рима, ни «возвращаться к древнему православию». На самом деле нам, христианам, нужно всем вместе возвращаться к единству и взаимопониманию в духе Христовой любви.

Мирослав Маринович,
вице-ректор Украинского
католического университета
г. Львов

Необычный храм

Недавно в Новокузнецке был освящен необычный храм. Он не похож на обычную католическую церковь. Это явно не готика, не классика и не современность. Но и русские люди вряд ли увидят в нем привычные очертания, тем более без дорогих православному сердцу восьмиконечных крестов. Перед богослужением играл орган, а само освящение совершили епископы и священники, одетые в облачения различных традиций. Присутствующие римские католики причащались необычным для ним способом: восточный епископ в головном уборе, напоминающем царскую корону, подавал им Тело и Кровь Христовы на ложечке (вернее вбрасывал им в уста).

По окончании богослужения верующие долго разглядывали купол этого необычного храма, который был окружен маленькими почти готическими шпилями. При желании каждый видел в этом храме то, что хотел увидеть. В нем словно застыла вся необычная судьба восточных католиков.

Повороты судьбы

История появления восточных католиков, или униатов, или греко-католиков такова. Четыреста лет назад в Польской республики (Речи Посполитой) близко сосуществовали восточная (православная) и западная (католическая) христианские традиции: храмы двух разделенных конфессий стояли стена к стене. Величественные костелы в стиле барокко поражали воображение провинциальных православных христиан, поэтому некоторые переходили в католичество из-за явного культурного превосходства последнего.

Православные епископы решили войти в общение с Западной церковью, чтобы получить равные права с католическими епископами и более эффективно заботиться о своей пастве. Шаг доброй воли был истолкован так, что православная церковь в Польше капитулировала вследствие успешной апостольской стратегии католических миссионеров. Некоторая часть православного духовенства и мирян решила, что епископы, поехав в Рим на поклон к папе, предали истинную христианскую веру. Поэтому с 1596 года примирительный собор в Бресте стал предметом острых споров. Одни видят в Брестской унии (союзе) мост между Востоком и Западом, а другие – стену. Униаты (последователи союза с Римом) веруют, что их стремление к единству Церкви, подвигнет и других православных христиан встать на путь примирения с Апостольским Римским Престолом, как естественным центром христианского мира.

Восточные католики дали Католической Церкви мученика Иосафата Кунцевича (память 12 ноября по Римскому календарю), который пострадал за свою убежденность в правильности избранного пути. Благодаря некорректной пропаганде его имя стало настоящим пугалом для православных христиан, поэтому если вести экуменический диалог, то имя Иосафата лучше не поминать, чтобы не обидеть чувствительное православное сознание. Особенно много мучеников за единство с Римом дала Украинская Греко-католическая Церковь в прошедшем столетии. Некоторые из них сподобились смерти за веру в Западной Сибири. Храм восточного обряда в крипте кафедрального собора Преображенской епархии посвящен греко-католическим монахиням Олимпии и Лаврентии, которые умерли от непосильной работы на лесоповале в томской тайге, но не отреклись от католической веры. Выход из подполья УГКЦ стал настоящим триумфом католической идеи на славянском Востоке, но, увы, сами униаты часто чувствуют себя несправедливо обиженными.

За последние годы в католическом массовом сознании произошел экуменический сдвиг. Католики уже давно не смотрят на православных христиан как на упертых раскольников, а наоборот пытаются разглядеть в них следы древнего благочестия. Поэтому на этом фоне восточные католики часто выглядят досадной помехой, жертвой исторического недоразумения и даже тупиковой веткой церковного развития. Многим кажется, что стоит между католичеством и православием установить четкую границу или образно построить защитную стену как между евреями и арабами в Израиле, то все проблемы решатся. Но как же тогда понимать слова Иисуса Христа «Да будут все едино»?

Восточные католики переживают невостребованность в современном экуменическом диалоге и страдают из-за своей неразделенной любви к католической идее. Так часто бывает в любви: после увлечения наступает охлаждение.

Глазами православия

Православные на славянском Востоке обычно выступают категорически против существования восточных католиков и считают, что для упразднения исторического недоразумения все средства и политики (Николай I, Сталин, Берия) хороши. Представители Московского Патриархата давно требуют от Рима канонически упразднить католические церкви восточного обряда. По мнению православной стороны, отношения Москвы и Рима были бы увенчаны вечным миром, если бы Рим распустил Украинскую Греко-католическую Церковь, ее храмы передал Московскому Патриархату, а украинским священнослужителям и мирянам предоставил право выбора: стать римскими католиками или русскими православными.

Восточные католики сегодня

Что же такое восточное католичество? Первое, что можно сказать – это, увы, не православие. Если раньше восточные католики стремились быть по благочестию православными, но в союзе с Римом, то теперь очевидно, что восточные католики сформировали свою собственную культуру и свой собственный обряд. Украинские католики живут в своих естественных условиях в Западной Украине, где можно во всей неповторимой красоте наблюдать их национально-конфессиональное своеобразие. Греко-католические монастыри, за исключением студитских, напоминают скорее западные, чем восточные обители. Униатские сестры-монахини весьма самобытны и при ближайшем рассмотрении являются восточной репликой западных женских конгрегации. Их трудно отличить от сестер латинского обряда. Поэтому, взирая на греко-католическое монашество, обычный православный мирянин подумает, что стоит встать на путь единства с Римом, как от древнего благочестия не останется и следа. А римский католик, вероятно, отметит про себя, что это уже не православие, но, увы, пока еще и не католичество во всей красе.

Сейчас восточные католики стоят перед сложным выбором пути: продолжать движение в сторону усвоения наследия Римской церкви, или возвращаться к древнему православию. Арабские греко-католики уже молятся вместе с православными.

Недавно, на совместной православной-католической конференции в Равенне православные делегаты (правда, не русские) признали в определенных границах первенство Папы Римского. После многих десятилетий и даже веков отчуждения это несомненный прорыв к единству, который вскоре был омрачен тем, что русская православная сторона потребовала от католической упразднить статус католических епархий в России. Следует сделать еще много шагов с обеих сторон, чтобы достичь желаемого единства. А на арабском Востоке местные греко-католики не только не являются помехой диалога с Православной церковью-сестрой, но добились гораздо больших успехов, чем самые известные католические экуменисты: готовится уже совместный синод, чтобы объединить греко-католиков и православных в единый патриархат. А два года назад в Дамаске православный патриарх Антиохийский Игнатий IV (Газим) и греко-католический патриарх Антиохии Григорий III (Лахам) освятили приходской храм Святых Апостолов Петра и Павла, на котором висит табличка: «Греко-православная церковь – Греко-католическая церковь». По окончании освящения патриарх Игнатий IV сказал: «Не могу выразить словами глубокое переживание, которое мы чувствуем в этот вечер. Это необыкновенный вечер! Вечер, когда мы свидетельствуем, что уже нет барьера между нами, носящими имя Иисуса Христа». На что патриарх Григорий III ответил: «Выслушав речь моего брата патриарха Игнатия, я понял, что мне уже нечего сказать, и я хотел порвать речь, которую написал. И если я теперь произнесу слово, то только «Аминь!».

Священник Сергий Голованов

См. также ответ на эту статью вице-ректора Украинского католического университета Мирослава Мариновича

Хрупкие нити, связывающие нас с прошлым, крепнут. Вместе с тем растут стены нового храма. Когда в 2000 году состоялась его консекрация, уже никто не сомневался в праве на существование здесь католической общины.
Свой 125-летний юбилей община святой Анны встречала с двумя священниками, монахинями, ведущими активную работу по катехизации, заметно увеличившейся паствой. Приход святой Анны за эти годы вырос не только численно, но, что самое главное, духовно.

Настоятель прихода отец Георгий Пачуски высказал пожелание вновь обратиться к теме истории и устроить выставку. Прихожане откликнулись. Новая выставка называлась: «Под покровительством святой Анны». За пять лет удалось заполнить многие белые страницы в истории прихода и найти уникальные реликвии прошлого. Выставка проходила в Свердловском областном краеведческом музее, в доме Поклевских-Козелл. B XIX веке фамилию Поклевских-Козелл знал каждый католик за Уралом. Семья Поклевских участвовала в строительстве церквей в Томске, Тобольске, Перми, Тюмени, а храмы в Екатеринбурге и Омске почти полностью были возведены за их деньги.

Что и как показать на выставке? Каким образом уместить богатую историю нашего прихода в музейном зале? И самое главное, согласятся ли архивы, библиотеки и два музея дать экспонаты, рассказывающие об истории Церкви? Такими вопросами приходилось задаваться вплоть до самого открытия музейной экспозиции. Помогло то, что еще год назад по инициативе Марины Плаксиной юбилей католического прихода попал в список официально празднуемых знаменательных дат Свердловской области. Впрочем, опасения не подтвердились, и все привлеченные организации охотно поделились бесценными документами, книгами и прочими экспонатами, благодаря чему и удалось создать выставку.

Еще пять лет назад мы радовались случайно найденной плитке, украшавшей пол храма. Все остальное — от органа до одежды священников — казалось безвозвратно утраченным. Но если Булгаков утверждал, что рукописи не горят, то наш приход мог убедиться, что ничего в природе не исчезает бесследно. Чуть позже, чем плитка, был найден столб от ворот взорванного в начале 1960-х годов здания храма. Нашлись фотографии прихожан, молитвенники, книги из приходской библиотеки…
В 2000 году за неделю до освящения нового екатеринбургского католического храма, из краеведческого музея в приход вернулась фигура Иисуса Пылающее Сердце, а чуть позже стены католической церкви украсил образ «Иисус и фарисеи», чудом сохранившийся в одной из семей.

Однако на этом находки не закончились. Многие из них стали экспонатами выставки «Под покровительством святой Анны». Благодаря помощи хранителя краеведческого музея, Нины Александровны Гончаровой, удалось установить, что фигуры с алтаря храма (всего восемнадцать) хранятся ныне в музее изобразительных искусств. Хранитель коллекции тканей, Лидия Васильевна Плотникова, извлекла из запасников детали, служившие украшением орната уральского священника в XIX веке. Удалось даже разгадать несколько загадок, связанных с никогда не выставлявшимися раньше музейными экспонатами. Так, например, хранившиеся в музее барельефы «Страсти Господни», считавшиеся протестантскими, оказались стояниями Крестного пути, а надписи к ним, хоть и написанные готическим шрифтом, были французскими. «Портрет кардинала», числившийся в списке музейных картин, пришлось «разжаловать», оказалось, что это был портрет главы российских католиков — архиепископа Могилевского Болеслава Иеронима Клопотовского. Попали на выставку и книги из приходской библиотеки. Долгое время их никто не искал, так как свидетели утверждали, что в 1930 году они были выброшены вместе с имуществом на улицу. Оказалось, однако, что часть книг уцелела и хранится ныне в областной библиотеке имени Белинского.
Почти с каждым экспонатом, оказавшимся на выставке — от образа Остробрамской Божьей Матери до фрагмента памятника с католического кладбища, — связана интересная история, а их на выставке более пятидесяти.

История екатеринбургского прихода, носящего имя бабушки Иисуса, похожа на судьбы многих католических общин азиатской России. Родившись в польской среде, католическая община прежде всего объединяла поляков, да и не могла быть иной. До 1905 года переход в католичество расценивался как преступление, а дети от смешанных браков воспитывались в православной вере.

Поляков за Уралом всегда было много. Большинство составляли ссыльные, но были и те, кто оказался на Урале в поисках работы. Католическая община была довольно замкнутым организмом, вплоть до начала первой мировой войны. С началом войны за Урал регулярно стали прибывать эшелоны с пленными и эвакуированными. Приход стал многонациональным, и численность его резко увеличилась. Однако не надолго. Возрождение Польши и репатриация поляков, составлявших ядро католических общин Сибири, гражданская война и разгром белой армии, частью которой была и пятая дивизия польских стрельцов, установление советской власти и начало наступления на религию — все это этапы, которые пережил приход святой Анны. Закрытие церкви, арест священников и прихожан, казалось бы, никаких надежд на возрождение. Трудные 1930-е и 40-е. Депортации поляков, украинцев, латышей и немцев. Именно в их среде началось духовное возрождение католических общин, которые были уже не польскими, немецкими или латышскими, но Христовыми. Подпольные религиозные встречи 1970-80-х, и вот, наконец, 1991 год — долгожданное для многих возрождение структур католической Церкви в России. Неуверенность первых лет, первые крещения, исповеди, конфирмации, первые призвания… Вся эта история и представлена на выставке в Свердловском областном краеведческом музее.

Бывавшие в 1970-х годах в Литве поляки рассказывали, что по музею атеизма, расположенному в одном из храмов, их водила старушка. Пожилая женщина с печалью говорила о том, что когда-нибудь придется вновь освящать храм, подвергшийся профанации. Удивительно было слышать эти слова, звучавшие тогда, когда ничто не предвещало возрождения. Но Бог делает возможным даже невозможное. Посетители Свердловского областного краеведческого музея на выставке «Под покровительством святой Анны» могут увидеть католические реликвии, бережно сохраненные… в Антирелигиозном музее. Именно туда после разгрома общины и закрытия храма попали многие предметы. После ликвидации в 1946 году этого учреждения его экспонаты были переданы в различные музеи Екатеринбурга. Разве это не урок того, что наше прошлое, даже самое удручающее, может неожиданно стать свидетельством веры?

Татьяна Мосунова

Отдаленную владивостокскую римско-католическую епархию возглавлял в ту пору епископ Кароль Генрихович Сливовский, который был переведён во Владивосток в 1911 году из Казани, где служил настоятелем местного римско-католического прихода. Этому пастырю достался один из самых обширных приходов, к которому относились католики Амурской области, Сахалина, Хабаровского и Приморского краев. Каменный храм имелся только в Благовещенске, а в остальных крупных городах действовали или небольшие молитвенные дома, или часовни. Непосредственно во Владивостоке приход, после уничтожения пожаром в 1902 году деревянного костёла, ютился во временном молитвенном доме типа барака. И хотя прихожане настойчиво продолжали собирать средства на новый каменный храм, и «угловой камень» этого храма был уже освящён епископом могилевской архиепархии Яном Цепляком ещё в июне 1909 года, строительство постоянно тормозилось недостатком денежных средств.

Мы знали, что временный молитвенный дом был расположен где-то близко от современного кафедрального собора, но как выглядела эта святыня, как она была обустроена, никто рассказать нам не мог. Поэтому можно понять то ликование, которое охватило нас при изучении исторических фотографий!

Мы увидели небольшой, но прекрасно устроенный, довольно уютный молитвенный зал, алтарь, утопающий в цветах, и моложавого ещё отца настоятеля Кароля Сливовского с нарядными детьми, принявшими первое причастие. Второй снимок был сделан на паперти молитвенного дома, где стояли настоятель отец Кароль Сливовский, группа детей, а также взрослые прихожане.

Для того, чтобы современные прихожане смогли увидеть новые находки архива, в храме Пресвятой Богородицы была сделана небольшая выставка новых фотографий. И тут же, у витрины, наши прихожанки Юля Даниловна и Алла Даниловна Усас начали плакать, так как узнали всех своих родственников: дедушку и бабушку, дядей и тётушек, а также свою маму — в маленькой девочке в белом платьице и веночке. На следующий день, когда первые страсти и волнения улеглись, сёстры принесли несколько семейных фотографий и познакомили нас с историей своей семьи.

Глава семьи, Андрей Усас, происходил из литовской крестьянской многодетной семьи, которая жила в деревне Гирступи Ковенской губернии. Андрей окончил церковно-приходскую школу, а затем, когда ему исполнилось 14 лет, стал работать на строительстве Ковенской крепости помощником топографа. Постепенно осваивая различные строительные специальности, толковый молодой человек получил должность дежурного десятника. В 1893 году Андрей Усас создал семью, в которой родилось 10 детей, но трое из них умерли в младенческом возрасте.

В 1910 году начальник строительства одного из фортов Ковенской крепости подполковник Торопов переводится во Владивосток, где развернулось строительство фортов Владивостокской крепости. Уезжая на Дальний Восток, подполковник взял с собой самых надежных рабочих, в том числе и десятника Андрея Усаса. Прибывшая группа строителей из Ковно была направлена на строительство 7-го форта, расположенного во Владивостоке на возвышенностях между Второй Речкой и Седанкой. Через четыре года работы десятник Усас получил звание техника-строителя, практика. Он получил солидный по тем временам оклад 100 рублей в месяц, хорошую квартиру, все дети получили возможность учиться. Воспитанный в католической семье, Андрей Усас был ревностным католиком, и вся его семья регулярно посещала богослужения. На снимке запечатлен момент, когда настоятель прихода отец Кароль Сливовский вместе с детьми, получившими первое причастие, и другими прихожанами вышел на паперть временного молебного дома. Среди присутствующих есть несколько членов семьи Усас.

В первом ряду крайний слева стоит Альфонс Усас, в этом же ряду восьмой — Иван (Янос) Усас, правой рукой отец Кароль Сливовский обнимает Викторию Усас, а Хелена Усас расположилась в том же ряду над мальчиком в белой гимназической форме. Справа, вверху из-за плеча модной дамы в красивой шляпке с пером — Казимиры Петровны Пиотровской — выглядывает изможденное лицо больной матери детей Текли Яновны. Она ещё молода, ей всего 37 лет, но тяжёлая болезнь уже отняла все её силы. С другой стороны пани Пиотровской стоит старшая дочь семьи, Паулина; и мать, и дочь в трауре. Слева от полной дамы стоит старший из сыновей — Серафим. В правом верхнем углу расположился глава семейства Андрей Усас с трёхлетней дочкой Аполлонией на руках. Судя по имеющейся в приходе метрике Аполлонии, снимок сделан в 1915 году. Сейчас этой «девочке» уже 90 лет, она живёт в посёлке бухты Преображения Приморского края. Все дети семьи Усас получили образование: старшие девочки окончили гимназии, мальчики учились в прогимназии.

Семье Усас в период репрессий пришлось пережить много тяжелых событий. Старший сын Серафим был арестован в 1938 году и в том же году был расстрелян. Альфонса также арестовали в 1938 году и сослали в лагерь, где он умер от голода. Иван (Янис) уцелел лишь потому, что он уехал в Тулу, где работал директором горного техникума. Ныне третье поколение семьи живёт главным образом в Приморье. Длительное отсутствие католической церкви на Дальнем Востоке привело к тому, что потомки многих католических семейств перешли в православие или остались вообще вне христианской Церкви. Но живущие во Владивостоке сёстры Алла и Юлия, в девичестве Усас, после возрождения во Владивостоке католического прихода Пресвятой Богородицы стали его ревностными прихожанками. Обладая прекрасными голосами, сёстры поют в церковном хоре, являются волонтёрами «Каритас» и членами литовского общества «Гинтарас». Появление в архиве прихода исторических фотографий сёстры Усас восприняли как знак Божьей милости.

Мирослава Ефимова,
Владивосток